История в фактах: Церковь на Псковской земле в первые послевоенные годы

Московская Сретенская Духовная Семинария

История в фактах: Церковь на Псковской земле в первые послевоенные годы

Иеродиакон Феофан (Бортников) 1554



Докладная записка уполномоченного — документ, содержащий, порой, весьма ценные исторические данные, и если снять с них налет субъективности, откроются новые, доселе скрытые сведения о жизни людей в Церкви. Конечно же, что-либо может быть и искажено в связи со спецификой работы уполномоченного, однако едва заметные факты вряд ли имело смысл искажать, а именно эти малые крупицы и интересны нам сейчас.

Содержание:

1. История создания первого отчёта уполномоченного
2. Структура докладной записки уполномоченного
3. Содержание докладной записки уполномоченного
         «Преамбула», или Церковь в годы войны
         «Духовенство»
         «О нарушениях»
         «О монастыре»

Отчетно-информационные доклады уполномоченного по Псковской области А.И. Лузина в Совет по делам Русской Православной Церкви составляют большую часть архивных документов, рассказывающих о жизни и деятельности Русской Православной Церкви на территории Псковской области в послевоенный период. И, прежде всего, заслуживает внимания самый первый из них: докладная записка от 13 сентября 1950 года. Она поможет составить более полное представление о жизни Церкви тех лет.

 

История создания первого отчёта уполномоченного

Эта записка уполномоченного А. Лузина является первым отчетом в ГАНИПО и направляется не в Москву, а псковскому секретарю обкома ВКП(б) Г.Н. Шубину. Документ охватывает период с 1945 по 1949 год[1], т. е. все время деятельности уполномоченного по делам РПЦ до 1950 года и, судя по подписи, относится к 13 сентября 1950 года.

В июне 1950-го года Псковская область впервые проверялась представителем Совета по делам Русской Православной Церкви из Москвы

Для того чтобы установить, чем вызвано происхождение этого документа, необходимо отдельное исследование, но можно предположить, что это обусловлено тем, что в июне 1950-го года Псковская область впервые проверялась представителем Совета по делам Русской Православной Церкви из Москвы, у которого имелся ряд замечаний об организации работы в Псковской области. В своем докладе на 12 странице он пишет: «С 6 по 17 июня с.г. моя работа проверялась представителем Совета по делам русской православной церкви при Совете Министров СССР и 30 июня был заслушан на Совете, где мне указали на недостаточную связь с Отделом агитации и пропаганды ОБКОМА ВКП(б)» (орфография автора). В Записке напрямую говорится и о цели создания этого документа: «Выполняя указания Совета, считаю своим долгом информировать о положении и деятельности церкви в области и вместе с этим просить ОБКОМ ВКП(б) указаний и руководства в работе по ограничению  деятельности церковников»[2]. Но,  безусловно, для подтверждения высказанной гипотезы необходимо более детальное изучение причин создания данного документа.

 

Структура докладной записки уполномоченного

Кратко характеризуя «Докладную записку» от 13 сентября 1950 года, можно указать на то, что по форме она похожа на более поздние отчеты, которые составлял А.И. Лузин в 1954, 1955 гг. Т. е. они имеют преамбулу, где описывается общее состояние Русской Православной Церкви в Псковской области после его прихода на должность уполномоченного, небольшие вкрапления из ближайшей истории и состоянии РПЦ во время Великой Отечественной Войны. Далее докладная записка делится на главы: «Духовенство», «О нарушениях», «О монастыре». В каждой из глав представлены краткие статистические данные в форме таблиц, а в конце доклада прикреплены еще три таблицы: «Сведения о составе духовенства Псковской области на 1 сентября 1950 года», «Сведения о церквях и доходности их по районам», «Сведения о поданных заявлениях об открытии церквей».

Таблица «Сведения о составе духовенства псковской области на 1 сентября 1950 года» следует сразу за  «Докладной запиской» и состоит из следующих рубрик: «Всего» (священнослужителей, 88), «По возрасту» (выделяется три столбца:  «До 40 л.», «41-55», «Свыше 55 л.»), «По образованию» (состоит из двух столбцов «Духовное», «Общее»; «Духовное» в свою очередь делится на «Высшее» и «Среднее», а «Общее» — на «Высшее», «Среднее», «Низшее»), «Год посвящения» (представлена в пяти столбцах: «До 1918», «1918-1930 гг.», «31-40», «41-45», «После 1945 г.»), «Имели перерыв», «Были под судом». И хотелось бы указать на то, что данный документ написан от руки одними чернилами, подпись же А.И. Лузина нанесена другими, кроме того, в отличие от первого, два следующих графика отпечатаны на машинке. Чем это различие вызвано, можно лишь догадываться, вероятно, усилением секретности. Так, в фонде 6991 ГАРФ имеются документы, в которых на кустовых совещаниях и в отчетах проверяющих из Москвы говорится о невнимательном отношении к  секретным документам во множестве областей.

Следующая таблица — «Сведения о церквях и доходности их по районам» — состоит из следующих пунктов: «Количество церквей» (в нем три подпункта «В период оккупации», «На 1 января 1945 года», «На 1 сентября 1950 года»), «Доходность в тысячах рублей» («1946», «1947», «1948», «1949»).

Последняя, третья, таблица содержит «Сведения о поданных заявлений об открытии церквей» из четырех пунктов под заглавиями: «Наименование районов», «Название населенного пункта, где находится церковное здание», «Количества заявлений», «Наибольшее количество подписей».

В связи с особенностями данной «Докладной записки», необходимо также упомянуть о четырех справках за подписью уполномоченного А.И. Лузина в данном деле 1075. Три из них по заглавию совпадают полностью, но они менее полны по содержанию, а четвертая под названием «Сведения о православных монастырях», где представлены более полные сведения по указанной в ее заглавии проблематике. Все справки были составлены 20 января 1950 года, но не имеют никакой сопроводительной записки, и им не предшествует никакой информационный доклад. Откуда эти справки, имелся ли к ним какой-либо сопроводительный документ, почему они находятся в Пскове, а не отправлены в Москву (хотя все они были под грифом «секретно») — все эти вопросы требуют отдельного исследования с привлечением документов из других архивов, что не является предметом настоящей работы.

А.И. Лузин, без каких-либо доказательств и фактов обвиняет весь состав Псковской православной миссии в сборе разведовательной информации и последующей передаче ее немецко-фашистским оккупантам

Еще одной особенностью данного документа является то, что на первой странице «Докладной записки» имеется автограф секретаря ОБКОМа ВКП(б) т. Шубина Г.Н[3]. Главным же является то, что, как говорилось выше, «Докладная записка» составлена в двух экземплярах, значит, в архиве представлен не тот документ, который должен быть, а первый экземпляр с пометками секретаря ОБКОМа. Где находится второй экземпляр, который и должен был быть в ГАНИПО, тоже непонятно.

 

Содержание докладной записки уполномоченного

«Преамбула», или Церковь в годы войны

Однако следует обратиться к самому документу и рассмотреть его содержание. Как уже указывалось ранее, в «Докладной записке» есть преамбула, в которой уполномоченный по Псковской области А.И. Лузин рассказывает о Псковской православной миссии. Конечно, в своей «Докладной записке» А.И. Лузин, без каких-либо доказательств и фактов обвиняет весь состав Псковской православной миссии в сборе разведовательной информации и последующей передаче ее немецко-фашистским оккупантам. На первой странице он пишет: «В обязанности “миссии” входила не только идеологическая обработка населения, но выполнение заданий фашистских разведовательных органов по сбору сведений о наличии советских активистов, о партизанском движении и лицах, помогающих партизанам, о настроении среди населения, об урожайности и т. д. Указанные сведения поступали от служителей культа в “миссию”, откуда представлялись немецкому командованию»[4]. На настоящее время фактически установлено, что все эти обвинения не имеют под собой никакого основания. В книге К.П. Обозного[5] детально и на основании большого количества архивных документов показано, что все обвинения членов миссии в разведовательной деятельности на немецко-фашистских захватчиков и предательстве, не имеют никаких доказательств. За неимением возможности детального ознакомления с документами, приведенными в монографии К.П. Обозного, можно привести лишь одну цитату: «После пересмотра (в 1956 году) дела Псковской Миссии военный трибунал Ленинградского Военного округа установил, что некоторые члены Управления Миссии действительно «...проявляли недовольство советским строем в связи с тем, что, якобы, в СССР притесняли священников и не было полной свободы богослужения»[6]. Но, по признанию военного трибунала, подобные заявления, «...хотя и неправильные, [но] не содержат в себе состава преступления, предусмотренного ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР»[7] (цитата приведена К.П. Обозным из определения военного трибунала Ленинградского Военного округа).

Далее на второй странице в «Докладной записке»[8] т. Лузин дает краткую характеристику других конфессий, что также является особенностью данного документа. Так, он указывает на создание общин «евангелистов-баптистов-адвентистов», общины «Истинно православной церкви», свидетельствует об усилении деятельности католицизма и лютеранства. В дальнейших отчетах уполномоченный по Псковской области пишет только о состоянии и деятельности Русской Православной Церкви.

На третьей странице отчета описывается положение Русской Православной Церкви в послевоенный период, здесь уполномоченный также упоминает о бывшем секретаре Печорского райкома ВКП(б) т. Пичугиной и ее ошибках в работе. В дальнейшем история, связанная с т. Пичугиной, и ее последствия будет рассмотрена более подробно с привлечением других архивных документов, в другой статье.

Далее в документе можно обнаружить информацию о запрещении крестных ходов. Здесь, таким образом, находится подтверждение изменения политики советского государства в отношении Русской Православной Церкви, которое произошло в конце 1940-х годов. Так, в «Докладной записке» т. Лузин пишет: « ...Монахи монастыря со своей иконой ходили по деревням 13 раз в год. В настоящее время монастырь устраивает крестный ход только в день “Успенья” 28 августа — вокруг монастыря»[9]. На этом же листе, чуть ниже, упоминается о крестном ходе в Никандрову пустынь в количестве 10 тысяч человек («к месту бывшего Никандровского монастыря», как написано в отчете уполномоченного, т. к. монастырь был закрыт). Поражает количество участников крестного хода, ввиду того что монастырь находится приблизительно в 100 километрах от г. Пскова и в 40 километрах от г. Порхова.


«Духовенство»

Следующая глава «Докладной записки» — «Духовенство» — дает краткую характеристику священства. Эта глава тоже начинается с рассказа о Псковской православной миссии и о духовенстве, служившем в ней, о состоянии Псковской области после Великой Отечественной Войны.

В «Докладной записке» нередко обнаруживаются несоответствия данных, приведенных в тексте отчета, и цифр в статистических таблицах, приведенных после него. Так, на странице 32-ой в «Докладной записке» написано: «...Из общего состава духовенства по состоянию на 1 сентября 80 человек, имели перерыв в службе — 26 человек...»[10], а в статистической таблице, представленной на странице 41-ой после доклада, под заголовком «Сведения о составе духовенства псковской области на 1 сентября 1950 года» встречаются другие данные о количестве духовенства в Псковской области: «...города 15...сельск. местн....73...итого 88...»[11]. Чем вызваны такие расхождения — непонятно.

В «Докладной записке» нередко обнаруживаются несоответствия данных, приведенных в тексте отчета, и цифр в статистических таблицах, приведенных после него

Далее следует еще более непонятное замечание: «Из общего числа духовенства только 13 были на оккупированной территории, и то из них 8 человек прибыли после отбытия наказания по ст. 58». В раннее приведенном документе под заголовком «Сведения о составе духовенства псковской области на 1 сентября 1950 года» в графе «Были под судом», говорится о 15-ти священнослужителях. Т. е., как уже неоднократно замечалось ранее, для сопоставления, изучения, анализа всех статистических данных необходимо отдельное исследование.

Продолжая обзор «Докладной записки» от 13 сентября 1950 года, следует также обратить внимание на интересные нюансы в формулировках уполномоченного по Псковской области А.И. Лузина. Так, он пишет: «Все как один жалуются на плохие доходы, когда начинаешь с ними говорить о требах, заявляют, что количество треб не уменьшается, но плата за них падает. Жалобы на высокое обложение налогом из года в год растут. В то же время доходы церквей по сравнению с 1943 годом в 1949 году хотя и незначительно, но выросли...»[12]. В Государственном архиве РФ, как уже говорилось ранее, находится доклад т. Пашкина, посетившего в 1950 году Псковскую область с инспекторской проверкой (Ф. 6991. Оп. 1. Д. 652). Среди ряда обвинений, предъявленных псковскому уполномоченному, имеется и то, что его формулировки носят зачастую двойственный характер, а потому не всегда можно понять, что пишет уполномоченный, какой характер носят изменения, произошедшие в Псковской области в отношении Русской Православной Церкви: улучшение или ухудшение[13].

Далее И.И. Лузин пишет о том, что наблюдает все большее падение религиозности, и в подтверждение своей позиции приводит обычные шаблоны ответственного партработника, такие как улучшение материального благополучия, усиление научно-атеистической пропаганды среди колхозников (однако в одной из следующих статей будут представлены некоторые документы из ГАНИПО, в которых рассказывается о диспуте, произошедшем в г. Печоры, партийных пропагандистов с православными прихожанами г. Печоры и Печорского района, и сокрушительной победе последних; в результате рассмотрения этих документов будет показано настоящее состояние «религиозности» в области и степень «усиления научно-атеистической пропаганды» среди населения).


«О нарушениях»

Следующая глава «Докладной записки» говорит о нарушениях в отношении открытия церквей, о нарушениях при оплате строительства часовен в Дновском районе, где оплата производилась хлебом, принадлежащим колхозу, о нарушениях райпотребсоюза, который вывозил свои буфеты на религиозные праздники, о нарушениях настоятеля Дмитриевской церкви священника Когера, который на Крещение устроил крестный ход на реку Пскова, чем нарушил «указание патриарха о крестных ходах». Особенно следует отметить тот факт, что уполномоченный по Псковской области А.И. Лузин, не лишил настоятеля за это «нарушение» регистрации.

Лузин пишет о том, что наблюдает все большее падение религиозности, и в подтверждение своей позиции приводит обычные шаблоны ответственного партработника

Весьма показательными представляются также сведения из этой главы, которые касаются взаимоотношений уполномоченного по Псковской области и митрополита Григория (Чукова). Так, например, в ней говорится: «О взаимоотношениях с Митрополитом и для разрешения вопросов о церквях приходится иногда выезжать в г. Ленинград. До 1949 года отношения были нормальными и все вопросы в особенности в частности назначения на приход со мной предварительно договаривался. В этом году, после того как узнал, что по Псковской области за 1949 год исключены из списка действующих церквей 5 церквей, отношения изменились в худшую сторону». Интересно также отметить и то, что т. Лузин, поставил проблему своих взаимоотношений с митрополитом в главу «О нарушениях».

 

«О монастыре»

Это третья глава «Докладной записки» от 13 сентября 1950 года, рассказывающая о жизни Псково-Печерского монастыря. Почти во всех докладах т. Лузин упоминает монастырь, а некоторые из его докладных записок посвящены только Псково-Печерскому монастырю. Для примера можно привести «Справки о деятельности монастыря» за 1952, 1955, 1956 гг., где уполномоченный расследует различные проблемы монастырской жизни. Однако отчеты уполномоченного по Псковской области А.И. Лузина о жизни и деятельности Псково-Печерского монастыря будут рассмотрены в отдельной статье, в данном же предварительном комментарии можно указать лишь на интересные факты, содержащиеся в третьей главе «Докладной записки» «О монастыре».

Общее количество братии в Псково-Печерском монастыре, на день написания доклада, составляло: монахов — 31 человек, послушников — 16 человек. Интересно отметить, что среди монахов, постриженных в 1949 году, упоминается Кронид Поспелов, 1920 года рождения. Это был будущий архимандрит Нафанаил, который прожил в монастыре около 60 лет и исполнял послушание казначея монастыря в течение нескольких десятилетий. Самое же поразительное то, что он на закате своей жизни сподобился пронести икону своего отца, прославленного в ряду Новомучеников и Исповедников Российских. Отец Нафанаил происходил из священнической семьи и среди прославленных новомученников есть еще несколько святых — представителей этой фамилии. Подробное жизнеописание о. Нафанаила можно найти в книге архимандрита Тихона (Секретарева), наместника Псково-Печерского монастыря, «Богородичной обители послушник»[14], где содержится огромное количество архивных документов, фотографий, стихотворений о. Нафанаила. 

Другим интересным фактом, приведенным в докладе, является упоминание о новом настоятеле монастыря — игумене Пимене (Извекове), будущем Патриархе: «В настоящее время настоятелем является Извеков Пимен 1910 года рождения из семьи рабочих-текстильщиков гор. Ногинска Московской области, бывший офицер Советской Армии»[15]. Будущий Патриарх Пимен возглавлял Псково-Печерский монастырь с 1949 по 1953 год[16]. В дальнейших документах, которые будут рассмотрены позже, уполномоченный отмечал чрезвычайно обширную деятельность будущего Святейшего Патриарха Пимена в организации монастырской жизни.

Далее в «Докладной записке» следует интересное признание т. Лузина, который пишет: «Наблюдая за деятельностью монастыря, приходится отмечать, что он прогрессирует. Численный состав монашествующих вырос с 31 человека в 1946 году до 50 в 1950 году, причем необходимо отметить, что за это время умерло и ушло 11 человек... Хозяйство монастыря с каждым годом увеличивается[17]:

 

1946 год

1950 год

лошадей

2

3

коров

3

9

телят и телок

2

4

кур

-

35

индюшек

-

8

груз. машин

-

1

легк. машин

-

1

 

И это признание уполномоченного по Псковской области А.И. Лузина тем более важно, потому как ранее, в преамбуле доклада, он писал об обратном: о жалобах на увеличение налогов, об ухудшении материальной жизни священства. Также следует обратить внимание и на тот факт, что среди статистических данных, приведенных т. Лузиным, указано даже количество кур и индюшек, выращиваемых в монастыре. Можно только предполагать, из каких именно источников получил эти сведения А.И. Лузин.

Для борьбы с усилением влияния Псково-Печерского монастыря, уполномоченный по Псковской области А.И. Лузин предложил ряд мер среди которых: «...Ограничить численный состав монашествующих, ввести регистрацию вновь принимаемых в монастырь, прекратить посылку монахов на приходы...»[18]. В заключении же своего доклада А.И. Лузин вновь напомнил о слабом ведении агитационно-пропагандистской работы среди населения: «...Заканчивая свое сообщение, считаю необходимым отметить, что церковники, пользуясь слабой агитационно-пропагандистской работой, стремятся расширить свое влияние на массы»[19].

Уполномоченный отмечал чрезвычайно обширную деятельность будущего Святейшего Патриарха Пимена в организации монастырской жизни

Интересно указать на то, что о неудовлетворительной работе в сфере агитационно-пропагандистской работы среди населения уполномоченный по Псковской области А.И. Лузин пишет три раза. Возможно, это вызвано тем, что он находился во враждебных отношениях с этим отделом (в ГАПО в фонде уполномоченного есть документы показывающие, что т. Лузин в начале своей деятельности в Псковской области имел стычки с местными высокопоставленными партийными работниками и даже писал заявление об отставке). Однако, возможно, что это всего лишь его попытка переложить вину за свои «провалы» в работе на других.
 

Уполномоченный по Псковской области А.И. Лузин заканчивает свой отчет в Псковский ОБКОМ ВКП(б) выражением признания допущенных ошибок и просьбой о помощи в работе: «Выполняя указания Совета, считаю своим долгом информировать о положении и деятельности церкви в области и вместе с этим просить ОБКОМ ВКП(б) указаний и руководства в работе по ограничению деятельности церковников»[20]. Это еще раз подтверждает высказанный прежде тезис о том, что исследование деятельности уполномоченного по Псковской области подтверждает наличие изменений во внутренней политике советского государства по отношению к Русской Православной Церкви, произошедших еще при И.В. Сталине в конце 1940-х годов.

Суммируя все сказанное ранее в «Докладной записке» и учитывая особенности ее написания, можно сделать следующие выводы:

·                    подпись под настоящим документом уполномоченного по Псковской области А.И. Лузина и документы ГАРФ, безусловно, подтверждают авторство и принадлежность «Докладной записки» уполномоченному т. Лузину;

·                    уполномоченный по Псковской области А.И. Лузин — личность неординарная, которая в целом хорошо владеет информацией «...о положении и деятельности церкви в области...»;

·                    А.И. Лузин относительно неплохо разбирается в богослужебных и хозяйственных вопросах приходов и Псково-Печерского монастыря;

·                    уполномоченный по Псковской области довольно либерален в отношениях с духовенством;

·                    А.И. Лузин иногда лукавит со статистическими данными и делает прямо противоположные выводы в одном предложении;

·                    в отношении Псковской православной миссии советский чиновник стоит на позиции полного и безоговорочного осуждения (по большому счету его можно понять, ведь он пережил блокаду Ленинграда);

·                    указанный источник свидетельствует, что А.И. Лузин был довольно образован для своего времени.

С другой стороны, информация, содержащаяся в «Докладной записке», показывает нам, что:

·                    первое советское государство, в лице своего представителя — уполномоченного по Псковской области А.И. Лузина — строго следит за церковной жизнью и ее представителями: священством и мирянами;

·                    советская власть принимает различные меры по ограничению деятельности Русской Православной Церкви во всех ее областях;

·                    советское правительство относится к Русской Православной Церкви, может быть, не как к врагу, но как опасному и инородному явлению в советском государстве;

·                    власть стремится использовать Церковь на международной арене в своих интересах во внешнеполитических отношениях.

Всё это является весьма ценным для составления более полной картины жизни Церкви в послевоенные годы, т.к. понимание условий написания отчётов уполномоченного и их специфики, причем не только в Псковской области, но и по всему СССР, дает возможность составить более правдивое представление о том времени.

иеродиакон Феофан (Бортников)

Ключевые слова: Церковь, уполномоченные, новомученики, Псково-Печерский монастырь, послевоенные годы.



[1] ГАНИПО. Ф. 1219. Оп. 1. Д.1075. Л. 40.

[2]Там же.

[3]Там же.

[4]Там же. Л. 29.

[5] Обозный К.П. История Псковской православной миссии, 1941-1944 гг. — М.: Изд-во Крутицкого подворья, 2008.

[6]Там же. С. 35-37.

[7] Там же. С. 38-39.

[8]ГАНИПО. Ф. 1219. Оп. 1. Д. 1075. Л. 29.

[9]Там же. Л. 31.

[10]Там же. Л. 32.

[11]Там же. Л. 41.

[12]Там же. Л. 34.

[13]ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 652.

[14] Тихон (Секретарев), арх. Богородичной обители послушник. Жизнеописание архимандрита Нафанаила (Поспелова). — Печоры: Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, 2010.

[15]ГАНИПО. Ф. 1219. Оп. 1. Д.1075. Л. 38.

[16] Дионисий (Шишигин), арх. Былое пролетает. Патриарх Пимен и его время. —М., 2010.

[17]ГАНИПО. Ф. 1219. Оп. 1. Д. 1075. Л. 39.

[18]Там же.

[19] Там же.

[20]Там же. Л. 40.


Новости по теме

«Непрямая дорога»: об объективности, архивах и истории Церкви на Псковщине Иеродиакон Феофан (Бортников) Жизнь Церкви на Псковской земле имеет богатую и славную историю. Однако большое количество архивных данных, освящающих церковную жизнь в Псковской области в cоветский период, мало представлены в литературе. Данная работа призвана восполнить этот пробел.
«Буду подобен Всевышнему»: этапы развития гордости от самолюбия к кощунству Иеродиакон Кирилл (Попов) Подобно всякой другой страсти, гордость, как сорняк, укореняется в человеке постепенно. Всё может начаться с безобидной и даже, казалось бы, иной раз необходимой уверенности в своих силах, а закончиться — страшной самонадеянностью, равной почитанию себя вершителем человеческих судеб, не говоря уже о своей собственной…
«Под свою анафему падоша…» – что это значит? Иерей Алексей Лымарев Подходит к концу вторая седмица Великого поста. В предыдущее воскресенье Церковь праздновала Торжество Православия – победу истины. Какие выводы можно сделать каждому христианину для себя лично? Не бывает ли такого, что мы сами себя предаем анафеме?