Мир и Божественная Литургия: комментарий к сложным строкам богослужения

Московская Сретенская Духовная Семинария

Мир и Божественная Литургия: комментарий к сложным строкам богослужения

Валентин Фролов 3553



В настоящее время необходимо составление сборника словарных статей по значению многих слов и выражений богослужебного языка. Цель подобной работы ― миссия православного богослужения в современном мире. Для того чтобы оценить важность такого сборника, обратимся к тексту Божественной Литургии ― сердцевине христианской жизни, и на примере темы мира попробуем проанализировать это понятие, дать ему  развернутый комментарий, а также поговорим о содержании его для верующего.

Содержание:

  • Мир в человеческом обществе ― составляющая Литургии
  • Прошение о «свышнем мире»
  • Литургия ― «проводник идеи мира»
  • В связи с непониманием частью прихожан некоторых текстовых единиц Божественной Литургии представляет особую актуальность разговор о на данную тему. В данном материале будут затронуты некоторые, наиболее неясные предложения из текста Божественной Литургии.

    Например, следует рассмотреть начало Великой ектеньи ми1ромъ гDу пом0лимсz[1]. Согласно опросам, проведенным в апреле 2017 года выяснилось, что около 50% респондентов (в общей сумме проведенных полевых исследований) считают, что миром ― это значит «все вместе». Исходя из логики Литургии такое толкование слова ми1ромъ ― интуитивный перевод; однако, несмотря на то, что этот перевод не идет вразрез с идеей Литургии («собирания» всех для единения во Христе), он все же неверный.

    В настоящем контексте рассматривается явление омофонов в церковнославянском языке. На слух многие воспринимают слово ми1ръ как мjръ, не учитывая отличительную особенность церковнославянского языка как языка по большей части книжного, где от разновидностей букв и надстрочных знаков часто зависит смысл[2].

    Здесь рассматривается значение слова ми1ръ именно в начертании с буквой и, так как именно это слово, маркирующее состояние человека (мирное состояние) чаще всего фигурирует в текстах Божественной Литургии и заслуживает особого внимания, потому что несет в себе один из ключевых смыслов.

    В том виде, в каком сегодня находится Божественная Литургия святителя Иоанна Златоуста, с ее подготовительными к Евхаристии расширениями в виде, например, многочисленных ектений, слово ми1ръ и производные от него упоминаются 43 раза. Однако мjръ встречается лишь 5 раз. И это говорит об особом акценте в Божественной Литургии, сделанном на теме «мира» как необходимого условия для участия в величайшем христианском Таинстве.

    Человек был призван стремиться к соборной общности, мобилизующей на доброе, но в результате грехопадения исказилась мощь такой общности, изменился вектор действий

    По мысли св. Николая Кавасилы, «после слов «Благословенно Царство…» сразу наступает призыв помолиться ми1ромъ, при пропуске исповедания и благодарения Богу ― именно потому, что в самом слове ми1ръ уже заключается и исповедание, и благодарение, так как ″кто недоволен встречающимися в жизни обстоятельствами, тот не может иметь мира в самом себе ― его имеет только человек благоразумный, который за все благодарит, по правилу блаженного Павла (1 Фес. 5:18)″»[3]. Таким образом, «кто молится с миром, у того в душе уже было и благодарение, и исповедание»[4].


    Мир в человеческом обществе ― составляющая Литургии

    Тем не менее необходимо признать, что вопрос мира в Литургии куда более сложный, чем о нем можно сказать с помощью какого-либо определения или одного комментария толкователя. К данному вопросу необходимо подойти с разных сторон. И начать необходимо с темы разобщенности человеческого общества как прецедента для миссии Литургии в жизни людей.

    Как заметил протодиакон Андрей Кураев в одной из своих лекций, «″безумие, на которое каждый из нас в одиночку совершенно не способен″ можно легко совершить, находясь в толпе, а это значит, что ″общество способно быть резонатором греха″»[5]. И данное явление можно наблюдать в самых разных и известных исторических событиях ― революциях, восстаниях ― а также и в повседневной человеческой жизни, когда, например, в школе в дурной компании ребенок способен совершить невероятное (за что потом бывает стыдно родителям), однако один, будучи дома в семье, вряд ли бы совершил тот гипотетический пакостный поступок, который совершил, следуя неблагонастроенной общности сверстников.

    Также стоит констатировать: «Чем больше масса людей, тем больше гарантия того, что при возможности выбора они выберут дурной путь, нежели благой» и, «что при возможности разрушения или созидания, они изберут путь разрушения»[6].

    Необходимо сказать, что данный вопрос без богословия сложно объяснить, ведь, если обратиться к библейской истории человечества, станет очевидно: «Человек создан социальным существом»[7]. См.: И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему (Быт. 2:18).

    Человечество создано «для жизни вместе»[8]. И поэтому логично сделать вывод: если у человека есть потенциал в толпе мобилизоваться на злое, значит в начале (при сотворении) этот потенциал был максимально добрым, так как сказано, что все творение было хорошо весьма (Быт. 1:31; 1 Тим. 4:4). В связи с этим примечательно высказывание свт. Григория Нисского: «Невозможно было бы сказать о человеке, что он создан по образу Божию, если бы отображенная красота была противоположна красоте первообразной»[9].

    В Божественной Литургии христианин присутствует в Царстве Божием, хотя и находится на земле

    Значит человек был призван, и для него было естественно ― стремиться к соборной общности, мобилизующей на доброе. Но в результате грехопадения исказилась мощь такой общности, исказился ее вектор действия, и в связи с этим изначальная добрая мощь общества, способного вместе созидать, «начинает действовать в разрушительную сторону»[10].

    Созданный социально ориентированным и, в первую очередь, ориентированным на жизнь в обществе с Богом, Который и Сам есть Великое Общество (если так можно дерзновенно назвать Святую Троицу), человек «нигде не находит упокоения, как только в Едином Господе. Таково назначение человека»[11]. Однако, начав с ошибки, с грехопадения, человек с самого начала своего существования пошел по дороге разобщенности, расторгнув общение с Богом и, взяв пример от диавола, стал сам уже автором своего порока, приобрел бесконечно растущую в связи увеличивающимся духовным расстоянием между Богом и человеком растлевающую привычку ко греху[12].

    И это нарастание привычки ко греху, которое уже стирает и саму память о добром, набирает «обороты» из поколения в поколения, так что «даже потоп не может остановить эту инерцию зла», хотя и потом ее приостанавливает, но эта инерция зла «заново набирает дальше ход, уже начиная с сыновей Ноевых и с поступка Хама»[13].

    Из вышесказанного следует вывод, что человек, потеряв общение с Богом, все больше и больше становился разобщен, все сложнее и сложнее ему становилось жить с другим человеком, все чаще стала преобладать вражда, чему примерами являются безумные убийства, распри и многочисленные войны. И это необходимо было остановить, но, чтобы «остановить инерцию дурной истории, нужно было вторжение того, что находится вне истории, вне времени, вторжение вечности во время»[14], и этим вторжением можно назвать Вочеловечение Господа нашего Иисуса Христа.

    Святитель Григорий Нисский так говорит об этом: «Господь привлек к бессмертной жизни падшее человеческое естество, и Свою животворящую силу примешал к смертному и тленному естеству, и нашу мертвенность, через соединение с Собою, претворил в жизненную благодать и силу… чтобы, изменив и претворив зло, вторгшееся в изменяемую природу, истребить грех, уничтожив в Себе Самом»[15].

    Следовательно, Христос тем, что Он «не может грешить (Он Бог), Он как бы разглаживает те складки человеческой природы, те рубцы греховные, которые в природе людей появились со времен грехопадения и развились в тяжелейшие болезни человеческой души, ставшей более склонной ко греху, нежели к добру. И Господь Иисус Христос эти рубцы и складки человеческой природы разглаживает в Себе Самом. И в конце концов «сама человеческая природа Христа становится обоженной, преображенной»[16].

    Этот дар преображения Господь передает человечеству с помощью Таинства Евхаристии, ибо Сам Он сказал Своим ученикам: Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни (Ин. 6:53). Приобщаясь Тела и Крови Христовых, человек получает возможность вернуться к жизни с Богом, так чтобы уже Бог начал «действовать внутри христианина и изнутри влиять на него»[17]. Человек без Бога настолько стал пленен злом, так что «гравитация» добра стала слабее «гравитации» зла, и человек уже перестал понимать, что он делает: потому что не то делает, что хочет, а что ненавидит, то делает (Рим. 7:15). То есть человек с веками и в течение жизни без Бога становится пленен своим грехом, своими страстями: «И его греховное прошлое, греховные привычки давят на него»[18]. О каком мире можно говорить между людьми, так чтобы в этом мире возносить молитву Богу во время Литургии, если человек внутри себя часто не может обрести мир? Человеку необходимо исцеление, ибо сам он себя исцелить не способен.

    Исцеления, в первую очередь, требует человеческая душа, закостеневшая в своей атрофированной способности соединяться в единое общество для созидания, поскольку эгоцентризм, унаследованный от Адама и Евы, и привычка ко греху настолько срослись с человеческой душой, что понятие мира в значении состояния, «невражды», гармонии, единения, единомыслия уже стало чем-то диковинным, из ряда вон выходящим. Сегодня во всем мире то и дело вспыхивают очаги вооруженных конфликтов, люди живут не в мире, хотя много говорят об этом. Священноисповедник Сергий Правдолюбов писал: «Так мало в человеческой душе мира. В ней, как в море, одна за другой сменяются бури. То ссоры, то разногласия в семье и в обществе, то злоба, то зависть, то желание отомстить обидчику, то жизнь беззаконная и грехи не дают покоя душе»[19].

    Вместо того, чтобы соединяться в мире, люди все чаще сталкиваются с непониманием, конфликты рушат семьи, города и государства. Люди друг от друга далеки, не имеют мира, очевидно, по причине вражды как скрытой сущности падшей человеческой природы. Однако Господь пришел на землю, чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино (Ин. 11:52). Апостол Павел говорит: А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою (Еф. 2:13).

    Мир, который дает Христос, ― это мир, уничтожающий враждебную пропасть между человеком и Богом, ту пропасть, которая есть совместное дело рук диавола и человека

    Личность Господа Иисуса Христа была непогрешима, тем самым Он исцелил человеческую природу: «Затем эти частицы исцеленной человеческой природы Он вложил в нас» через Таинство Евхаристии, то есть Таинство соединения с Ним, так «чтобы исцеляющаяся человеческая природа» Христа «в нас могла… освободить и исцелить нашу личную волю, каждого христианина»[20] и преподать утерянный ми1ръ.

    В связи с вышесказанным, Божественная Литургия ― та уникальная реальность в земной жизни христианина, в которой присутствие в Царстве Отца и Сына и Святого Духа настолько реально, насколько это возможно здесь и сейчас. То есть в Божественной Литургии христианин присутствует в Царстве Божием, хотя и находится на земле. И именно в Литургии он имеет возможность жить в реальном Царстве Небесном, «земным» отблеском которого она является. И именно поэтому, находясь на Литургии, ожидая стать частью Христа, вкусив со всеми вместе Тело и Кровь Его, человек уже по определению не может быть во вражде или в каком-либо немирном состоянии своего сердца, поскольку в Царстве Небесном только мир: Мир Мой даю вам; не так, как мир дает, Я даю вам (Ин. 14:27).

     

    Прошение о «свышнем мире»

    Возвращаясь к контексту Божественной Литургии, необходимо сказать: на месте слова ми1ромъ в древнегреческом тексте Литургии стоит Ἐν εἰρήνῃ, то есть дословно «в мире»[21]. Это значит, что душа, молящаяся Богу, должна быть «в тишине и спокойствии духа, с чистою совестию, свободною от дурных страстей и земных забот», а также должна быть «с единодушием и взаимною друг ко другу любовию»[22].

     Мир настолько необходим христианину, приступающему к Божественной Литургии, что без него бессмысленно пребывание на самой Литургии, поскольку Господь говорил об этом: Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф 5:23-24). Об этом снова напоминает диакон в начале Евхаристической молитвы: Стaнемъ д0брэ, стaнемъ со стрaхомъ, в0нмемъ, с™0е возношeніе въ ми1рэ приноси1ти. Необходимо отметить, что в древней Церкви, по определению Карфагенского Собора, не принимали даров «от сущих во вражде»[23].

    Согласно справедливому комментарию протопресвитера Александра Шмемана, «по всему миру носятся монахини, богословы, иерархи, отстаивая… какие-то права, защищающие аборты и извращения, ― и все во имя мира, согласия, соединения всех воедино. Но вот, в том-то и все дело, что не этот мир принес и возвестил нам Господь Иисус Христос»[24]. Поскольку Он Сам сказал: Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч (Мф. 10:34), имея в виду неверное отношение к миру, поскольку «тогда особенно и водворяется мир, когда зараженное болезнью отсекается, когда враждебное отделяется; только таким образом возможно небу соединиться с землею»[25].

    Следовательно, мир, который дает Христос, ― это мир, уничтожающий враждебную пропасть между человеком и Богом, ту пропасть, которая есть совместное дело рук диавола и человека. И поэтому Господь разрушает власть диавола над человеком, разрушает врата ада и протягивает человеку руку, предлагая Свои Тело и Кровь, и, таким образом, предлагая проявить свободную волю и стать с Ним единым целым ― единым с обóженной человеческой природой Христа, вознесенной одесную Отца.

    Выходит, так: «в мире» или «миром» призывает диакон или священник помолиться Богу не в простом примирении со всеми, что схоже с современным искаженным понятием о толерантности, а в том мире, о котором говорит Христос и который является качеством гражданина Царства Христова. А этот мир иной, нежели о нем можно говорить в привычных человеческих категориях.

    После начального возгласа «Миром Господу помолимся» сразу же снова говорится о мире. Дальнейшее возглашение Њ свhшнэмъ ми1рэ, и3 спасeніи дyшъ нaшихъ, гDу пом0лимсz, которое даже дважды звучит в Литургии, содержит новую мысль: «Дав наставление сначала о том, какое расположение духа надобно иметь во время молитвы, теперь он научает и тому, чего прежде всего надобно просить… мир Божий, превосходящий всякий ум (Флп. 4:7)», то есть священнослужитель призывает не только молиться в мире по отношению друг ко другу, «но и в мире с самим собою, когда сердце наше не осуждает нас (1 Ин. 3:20)»[26].

    Свышний мир ― тот мир, который апостол Павел призывает на верующих: мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе (Флп. 4:7). Святой Исидор Пелусиот называет мир свышний неразлучным соединением с Богом и неразлучным пребыванием в любви Божией[27]. Вероятно, здесь имеется ввиду тот мир, то состояние человечества, которого лишилось оно по грехопадении, которое и восстановил Господь Своим Вочеловечением, «Своею Кровию омыв грехи людские и приобретя прощение от Бога»[28]. Однако человечество настолько привыкло грешить, что не так легко стало принять мир, который дает Христос, просто побывав однажды на богослужении: «Мы грешим и снова поднимаем вражду против Бога»[29]. А значит, справедлив ответ от народа на такой призыв ектеньи: «Господи, помилуй».

    Кроме того, Божественный мир, то есть «свышний» мир, который дает Господь, «каждый из нас должен усвоить, получить, принять, сделать своим, каждый должен стать чадом Божественного мира»[30]. Поэтому, по слову митрополита Антония Сурожского, «мы и просим, чтобы этот мир, который свыше сходит, который есть Божий, был дан нам, хотя он уже тут присутствует, и чтобы с этим миром пришло и спасение»[31].

    Люди просят тот мир свыше, которым, собственно, и является само Царствие Небесное: мир и праведность в Духе Святом (Рим. 14:17). Мир свышний ― «то, ради чего нужно быть готовым все отдать, от всего отказаться, всем пожертвовать: “Ищите прежде всего Царствие Божие и остальное приложится вам”; приобретение этого Царства, этого “мира свыше”, и есть спасение души»[32].

    Молитва Церкви о мире распространяется и на членов Церкви, и на окружающий мир, и на все Церкви, которые призваны быть единым Телом Христа, однако все же пребывают обособленно

    Следующее возглашение снова связано с миром напрямую: Њ ми1рэ всегw2 мjра, бlгостоsніи с™hхъ б9іихъ цRквeй, и3 соединeніи всёхъ, гDу пом0лимсz. Здесь, во-первых, предлагается помолиться о всем мире в значении человечества, планеты, вселенной ― о той среде, в которой, «как и в нашей душе, нет мира», по причине чего «народы враждуют друг с другом»[33]. Помолиться о том, чтобы «все дальние и ближние стали соучастниками Царства Божьего»[34].

    Таким образом, Церковь здесь призывается молиться, исполняя дело Христа, Который не пришел судить мир, но спасти (Ин. 3:17). В связи с этим молитва, чтобы весь остальной мир познал мир Христов, первая мысль «общества людей, которые собрались во имя Христа»[35].

    Кроме прочего, в данном контексте предлагается помолиться о, казалось бы, источнике мира ― Церквях, однако «Один Христос, а христианские Церкви» ввиду разных причин не соблюли первоначально заданное Христом единство и все же «поделились, и по-разному верят»[36]; а какая-либо вражда и взаимоосуждение, и не только в Церквях, «все это отрицание самого прихода Христова. Христос пришел для того, чтобы растоящееся привести воедино, то есть чтобы то, что разошлось, воссоединить, чтобы человечество, раздробленное на особи, сделать снова одним телом, притом телом Своим, Христовым телом»[37].

    Таким образом, молитва Церкви о мире распространяется и на членов Церкви, и на окружающий мир, и на все Церкви, которые призваны быть единым Телом Христа, однако все же пребывают обособленно. Истории известно также, как и Православные Церкви между собой пребывали и пребывают в конфликтах, например, можно вспомнить недавний конфликт между Антиохийской и Иерусалимской Церквями, которые в апреле 2014 года прервали между собой Евхаристическое общение[38].


    Литургия ― «проводник идеи мира»

    Тема мира церковного хорошо освещена в финальной части Евхаристической молитвы, особенно у свт. Василия Великого: Помzни2, гDи, с™yю твою2 соб0рную и3 ґпcльскую цRковь, ю4же t конє1цъ дaже до конє1цъ вселeнныz, и3 ўмири2 ю5, ю4же наздaлъ є3си2 чcтн0ю кр0вію хrтA твоегw2, так, чтобы «Церковь, рассеянная по всему мiру, в каждом месте была верной себе, своей сущности, своему назначению ― быть солью земли и светом мiру»[39].

    Итак, в первой ектенье Божественной Литургии несколько раз говорится о мире, так что и называется она «Мирная ектенья». Далее тема мира звучит и в ектеньях малых. Но необходимо обратить внимание на самый первый возглас Литургии «Благословенно Царство…» и сказать о том, как он неразрывно связан с темой мира.

    Возглас Бlгословeно цrтво, nц7A и3 сн7а и3 с™aгw д¦а, нhнэ и3 при1снw и3 во вёки вэкHвъ нельзя услышать ни на вечерне, ни на утрене, ни на каком другом богослужении, кроме Литургии (исключение ― Таинство Крещения и Венчания, как исторически связанные с Литургией).

     Следовательно, нарочито подчеркивается, что это богослужение совершенно особенное. Эту мысль подтверждает и само отсутствие у Литургии своего места в порядке суточного круга богослужений.

    Находясь в ином Царстве все верующие слышат через священнослужителей приветствие Христа, когда Он после Своего Воскресения явился ученикам и сказал: Мир вам (Ин. 20:19)

    Первоначальный диалог священника и диакона перед Литургией открывает смысл всей Литургии. Фраза диакона Врeмz сотвори1ти гDви, вLко, благослови2, очевидно, означает, что завершилась человеческая сторона подготовки к Литургии (Проскомидия), и наступает время, когда творит Господь, то есть настает время Его действий, и фраза «Благословенно Царство…» констатирует, что теперь люди в Его Царстве.

    Иначе говоря, придя из своих домов на Литургию, собравшись вместе с самого начала этого богослужения, верующие христиане уже присутствуют в храме не как граждане своего государства и даже не как члены своей семьи, но как граждане Небесного Отечества, входящие с этого момента в «нерукотворную» реальность[40]. «Литургия вневременна… она совершается и пребывает в вечности, являя вечность в пределах времени»[41]. Это позволяет участвовать в Литургии не как в воспоминании, не как в повторении Жертвы Христовой в Тайной Вечери, но как в самой Жертве, ибо каждая Божественная Литургия и есть сама Тайная Вечеря, в которой верующие незримо для своих глаз участвуют, входя в пространство Сионской горницы и принимая из рук Христа ту самую Чашу, которую давал Господь Своим ученикам, и, таким образом, соучаствуя «вкупе с апостолами в причастии Телу и Крови Христа»[42]. Это единственная Жертва «совершившись во времени однажды… не перестает совершаться в Божественном безвремении… И ежедневно, во время Евхаристии, эта Жертва вновь является во времени и пространстве»[43]. Этот догматический тезис епископа Мефонского Николая был подтвержден на Константинопольском Соборе 1157 года[44].

    Итак, вступая в «нерукотворную» реальность, человек становится участником Царства не земного, не того царства, которое основано на насилии или гнете, но Царства мира, Царства непреходящего, нескончаемого, вечного, того Царства, которое «принимает в себя и освящает все творение»[45]. Царство мира, о котором возвестили ангелы сразу по Рождении Спасителя и о котором свидетельствует священник, молясь перед началом Литургии: Слaва въ вhшнихъ бGу, и3 на земли2 ми1ръ, въ чlвёцэхъ бlговолeніе (Лк. 2:14).

    Таким образом, Литургия становится проводником идеи мира ― того мира, который присущ Царству Отца и Сына и Святого Духа и который, будучи провозглашенным ангелами, по мысли митрополита Вениамина Федченкова, «призывается в нашу среду человеческую»[46].

    Однако такое участие в жизни Царства Небесного все же «в каком-то смысле ограниченное, потому что еще не пришел конец времен, когда, как сказано в Писании, будет Бог все во всех и во всем (1 Кор 15:28). Это только начало. И в данном смысле эсхатологические явления, все явления, совершающиеся в Литургии, «имеют полноту вечности, полноту Богообщения, и вместе с этим являются как бы островком в мире, который еще полностью не преображен, не освящен, не стал святыней»[47].

    О приветствии «Мир всем», следует сказать: оно неоднократно звучит в Божественной Литургии, но этим возгласом обозначается начало всех важнейших ее частей, поскольку это приветствие, взятое от Самого Христа Воскресшего...

    Тема мира продолжается в Литургии и снова повторяется в своем ритме, сначала в третьем антифоне (Бlжeни миротв0рцы, ћкw тjи сhнове б9іи нарекyтсz), затем о мире напоминает священник или епископ, приветствуя народ, собравшийся на Литургию, апостольским приветствием Ми1ръ всBмъ. И священнослужитель в этом случае напоминает собравшимся о той любви между собой, без которой присутствие в храме бессмысленно, поскольку «стояние в храме с чувством отчужденности по отношению к тем», которые рядом с тобой ― это ненормально, ведь они, по слову митрополита Антония Сурожского, «являются плотью от плоти вашей, костью от кости вашей, они являются единым телом Христовым, в котором каждый член дорог и значителен для других»[48]. Страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены (1 Кор. 12:26). В связи с этим рассуждением апостола Павла митрополит Антоний говорит крайне строгие слова: «если христиане не в мире, это не Церковь, и тот, кто вне этой тайны любви, также вне тайны Божественной литургии»[49]. И это надо воспринимать самым резким, беспощадным, прямолинейным образом, «потому у нас так все слабо, так все неглубоко, что мы гораздо легче относимся к нашему участию в Божественной службе»[50]. Здесь можно привести многочисленные примеры отсутствия этой любви, когда, например, в одном храме может совершаться две разных Литургии двумя разными общинами, нежелающими молиться за одной Литургией.

    Снова возвращаясь к словам «Благословенно Царство», необходимо отметить, что ответным пением народа «Аминь» верующие провозглашают, что принадлежат Богу как Царю, что «у Него над нами всякая власть, что мы добровольно, свободно, сознательно, любовно в эту власть отдаемся»[51], а также подтверждают, что «находятся уже в Царстве Божием уже наставшем… которое невидимо… но ощутимо уже пришло, уже нас охватило, и мы вошли в вечность»[52]. И, находясь в ином Царстве все верующие слышат через возгласы священнослужителей приветствие Христа, когда Он после Своего Воскресения явился Своим ученикам и сказал: Мир вам (Ин. 20:19). И этими «словами… внес в смятенные их души, в отчаянные их сердца мир, который земля дать не может, но который Он один может дать»[53]. И, таким образом, народ призывается молиться в мире, в том мире, который выше всех тревог земли, которого «не может отнять ни страдание, ни гонение, ничто, потому что это мир, который дает Бог»[54].

    О приветствии «Мир всем», следует сказать: оно неоднократно звучит в Божественной Литургии, но этим возгласом обозначается начало всех важнейших ее частей, поскольку это приветствие, взятое от Самого Христа Воскресшего, от апостольских времен заменяет собой любое предисловие, возвещает о «новонаступающем каком-либо важном действии»[55], и, таким образом, особенно в Литургии, возбуждает присутствующих к мирному «единодушному вниманию и благоговению»[56].

    Кроме того, это приветствие, с началом каждой новой части Литургии является каждый раз напоминанием, что «Сам Христос ― “посреди нас”, Сам возглавляет нашу Евхаристию, ибо Сам Он есть»[57], приносsй и3 приноси1мый, и3 пріeмлzй и3 раздавaемый.

    В начале Евхаристической молитвы, когда диакон призывает всех молиться о святом возношении в мире, народ отвечает: Ми1лость ми1ра, жeртву хвалeніz, говоря, таким образом, что приношение будем совершать не только в мире, но и приношение само, по мысли св. Николая Кавасилы, и есть «самый мир вместо дара и другой жертвы»[58]. Приношение же и милость, поскольку Сам Господь сказал: Милости хочу, а не жертвы (Мф. 9:13). Однако «милость есть порождение твердого и чистого мира, ибо когда душу не возмущает никакая страсть, то ничего не препятствует ей быть исполненной милостью»[59].

    Тема мира начинает Литургию, ритмически присутствует во всей Литургии и завершает ее, когда диакон напоминает собравшимся и причастившимся Святых Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, что весь день, в который все стали единым Телом Христовым, должен быть совершeнъ, свsтъ, ми1ренъ и3 безгрёшенъ. И сама молитва на исход из храма, во-первых, начинается иерейским призывом Съ ми1ромъ и3зhдемъ и в себе снова содержит прошения «мирной» тематики: Ми1ръ мjрови твоемY дaруй, цeрквамъ твои6мъ, свzщeнникwмъ, в0инству и3 всBмъ лю1демъ твои6мъ. Итак, можно заключить: тема мира ― одна из ключевых в Литургии, и не случайно на ней так много акцентов.

     При внимательном ее анализе становится понятно, что причины такого частого использования ее в Литургии следующие: во-первых, мир (не современная толерантность, а именно мир Христов) ― великий дар Христа, умершего и воскресшего, и поправшего диавола по отношению ко всему человечеству, потерявшему его в своем грехопадении; и именно в Литургии человек имеет возможность присоединиться к Церкви как единому Телу Христову, вознесенному к Престолу Всевышнего. Во-вторых, поскольку соединение всех в едином Теле Христовом невозможно без мира, мир становится ключевым условием участия в Божественной Литургии.

    Таким образом, мир, преподаваемый Христом, выступает важнейшим условием единения всех, потому что вне мира Христова невозможно возлюбить друг друга и в единомыслии исповедовать Отца и Сына и Святого Духа.

    чтец Валентин Фролов

    Ключевые слова: Божественная Литургия, Таинство Евхаристии, тема мира, комментарий, соборность, грехопадение, ектенья, возглас, диалог духовенства



    [1] Здесь и далее церковнославянский текст приводится по: Божественная Литургия во святых отца нашего Иоанна Златоуста [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/bogosluzhenie/liturgiya/lit_ucs.shtml#3 (дата обращения: 1.02.2017).

    [2] См. подробно: Маршева Л.И. Орфография церковнославянского языка. Теоретический очерк. Упражнения. ― М.: Издательство Сретенского монастыря, 2013.

    Ср. также: Маршева Л.И. Мироносицы: достойная орфография [Электронный ресурс] // URL: http://sdsmp.ru/news/n7596/ (дата обращения: 23.04.2018).

    [3] Николай Кавасила, прав. Изъяснение Божественной Литургии [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Kavasila/Izjasnenie_bogestvennoj_liturgii (дата обращения: 21.11.2017). 

    [4] Там же. 

    [5] Кураев А., диак. Христианство ― это не философия… [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/xristianstvo-eto-ne-filosofiya (дата обращения: 17.12.2017).

    [6] Там же.

    [7] Там же.

    [8] Там же.

    [9] Григорий Нисский, свт. О девстве [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/o-devstve (дата обращения: 18.12.2017).

    [10] Кураев А., диак. Христианство ― это не философия… [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/xristianstvo-eto-ne-filosofiya (дата обращения: 17.12.2017).

    [11] Добротолюбие. Т. 1. ― М.: Артос-Медиа, 2010. ― С. 196.

    [12] Григорий Нисский, свт. О девстве [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/o-devstve/1_13 (дата обращения: 15.11.2017).

    [13] Кураев А., диак. Христианство ― это не философия… [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/xristianstvo-eto-ne-filosofiya (дата обращения: 17.12.2017).

    [14] Там же.

    [15] Цит. по: Иларион (Алфеев), митр. Православие. Т. I. Глава IV. Христос [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/pravoslavie-tom-1/8 (дата обращения: 17.12.2017).

    [16] Кураев А., диак. Христианство ― это не философия… [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/xristianstvo-eto-ne-filosofiya (дата обращения: 17.12.2017).

    [17] Там же.

    [18] Там же.

    [19] Сергий Правдолюбов, священноисповедник. Объяснение Божественной литургии. ― М.: Отчий дом, 2017. ― С. 38.

    [20] Кураев А., диак. Христианство ― это не философия… [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/xristianstvo-eto-ne-filosofiya (дата обращения: 17.12. 2017).

    [21] Εἰρήνῃ // Древнегреческо-русский словарь Дворецкого в двух томах // Программа для персонального компьютера Словарь GoldenDict, версия 1.0.1 © Константин Исаков, 2008-2011.

    [22] Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии. ― СПб.: Общество памяти игумении Таисии, 2010. ― С. 188.

    [23] Там же.

    [24] Шмеман А., протопр. Евхаристия. Таинство Царства [Электронный ресурс] // URL: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/1909 (дата обращения: 11.10. 2017).

    [25] Иоанн Златоуст, свт. Толкование на Мф. 10:34 [Электронный ресурс] // URL: http://bible.optina.ru/new:mf:10:34 (дата обращения: 10.01.2018).

    [26] Николай Кавасила, прав. Изъяснение Божественной Литургии [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Kavasila/Izjasnenie_bogestvennoj_liturgii (дата обращения: 21.11.2017). 

    [27] Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии. ― СПб.: Общество памяти игумении Таисии, 2010. ― С. 189.

    [28] Сергий Правдолюбов, священноисповедник. Объяснение Божественной литургии. ― М.: Отчий дом, 2017. ― С. 38.

    [29] Там же. С. 39.

    [30] Антоний Сурожский, митр. Божественная литургия. ― М.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2015. ― С. 79.

    [31] Там же.

    [32] Шмеман А., протопр. Евхаристия. Таинство Царства [Электронный ресурс] // URL: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/1909 (дата обращения: 11.10.2017).

    [33] Сергий Правдолюбов, священноисповедник. Объяснение Божественной литургии. ― М.: Отчий дом, 2017. ― С. 39.

    [34] Шмеман А., протопр. Евхаристия. Таинство Царства [Электронный ресурс] // URL: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/1909 (дата обращения: 11. 10. 2017).

    [35] Антоний Сурожский, митр. Божественная литургия. ― М.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2015. ― С. 79.

    [36] Сергий Правдолюбов, священноисповедник. Объяснение Божественной литургии. ― М.: Отчий дом, 2017. ― С. 39.

    [37] Антоний Сурожский, митр. Божественная литургия. ― М.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2015. ― С. 81.

    [38] Антиохийская Церковь прервала евхаристическое общение с Иерусалимским Патриархатом [Электронный ресурс] // URL: http://www.pravoslavie.ru/70328.html (дата обращения: 12.05.2017).

    [39] Шмеман А., протопр. Евхаристия. Таинство Царства [Электронный ресурс] // URL: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/1909 (дата обращения: 11.10.2017).

    [40] Из расшифровки аудио-лекции диакона Андрея Кураева «О Литургии» [Электронный ресурс] // URL: http://ctconcon.com/choice/51103811.272473181-dyakon-andrey-kuraev-o-liturgii (дата обращения: 12.04. 2017).

    [41] Антоний Сурожский, митр. Божественная литургия. ― М.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2015. ― С. 32.

    [42] Кураев А., диак. Христианство ― это не философия… [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/xristianstvo-eto-ne-filosofiya (дата обращения: 17.12.2017).

    [43] Ермилов П. В. Константинопольские споры XII века о богословии Евхаристии // Материалы V Международной богословской конференции Русской Православной Церкви «Православное учение о церковных таинствах» Москва, 13-16 ноября 2007 г. ― М.: Синодальная библейско-богословская комиссия, 2009. ― С. 176-177.

    [44] Там же. С. 175.

    [45] Василий (Гондикакис), архим. Входное: Элементы литургического опыта таинства единства в Православной Церкви. ― М.: Богородице-Сергиева Пустынь, 2007. ― С. 107.

    [46] Вениамин (Федченков), митр. Строй православного богослужения. Литургия верных. Толкование молитвы Господней. ― М.: Правило веры, 2016. ― С. 137.

    [47] Антоний Сурожский, митр. Труды. Книга вторая. ― М.: Практика, 2012. ― С. 84-85.

    [48] Антоний Сурожский, митр. Божественная литургия. ― М.: Фонд «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», 2015. ― С. 51.

    [49] Там же. С. 58.

    [50] Там же. С. 52.

    [51] Там же. С. 75.

    [52] Там же. С. 76.

    [53] Там же. С. 78.

    [54] Там же. С. 79.

    [55] Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии. ― СПб.: Общество памяти игумении Таисии, 2010. ― С. 229.

    [56] Там же.

    [57] Шмеман А., протопр. Евхаристия. Таинство Царства [Электронный ресурс] // URL: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/1909 (дата обращения: 11.10.2017).

    [58] Николай Кавасила, прав. Изъяснение Божественной Литургии [Электронный ресурс] // URL: https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Kavasila/Izjasnenie_bogestvennoj_liturgii (дата обращения: 21.11.2017). 

    [59] Там же.



    Новости по теме

    Как не утратить радость Воскресения Христова? Протоиерей Андрей Рахновский Православные христиане празднуют Пасху не один, а целых 40 дней. Этот период – своеобразный «брат-близнец» 40-дневного Великого поста. Но если суть поста – покаяние, внутренняя работа над собой – всем ясна, то для чего нам даны эти особые дни радости, как их правильно употребить?
    Вместе с протоиереем Андреем Рахновским мы разбираемся: на что же стоит обратить особое внимание в дни празднования Воскресения Христова? как сохранить пасхальную радость, не растерять ее? что вообще такое духовная радость, должна ли она сочетаться с покаянием, или это вещи противоположные? как отличить радость духа от обычных положительных эмоций? И, главное, как поделиться радостью с окружающими?
    ЛЕКЦИЯ 3. ПОЧЕМУ В МИРЕ ЕСТЬ ЗЛО? Протоиерей Андрей Ткачев 24 октября 2016 г. в рамках Православных просветительских курсов «ПРАВОСЛАВИЕ», проводимых в стенах Сретенской семинарии, состоялась 3-я в новом учебном году лекция на тему «Почему в мире есть зло?». Встречу провел протоиерей Андрей Ткачев. По окончании лекции он ответил на вопросы слушателей.
    ЛИТУРГИЧЕСКИЙ ОТСЧЕТ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОГО ЯЗЫКА Лариса Маршева Краеугольным камнем, началом любого богословия является поиск понятий, категорий, действий, которые бы наиболее адекватно соответствовали вере и опыту Церкви. А где, если не в церковнославянском языке, можно найти так называемые богоприличные слова? Следовательно, насущная необходимость побуждает задуматься над установлением взаимопроникающих, обоюдных связей между литургическим богословием и церковнославянским языком.