«ЦЕРКОВНОЕ СЛУЖЕНИЕ ИМЕЕТ ВЕЧНОЕ СОТЕРИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ»

Московская Сретенская Духовная Семинария

«ЦЕРКОВНОЕ СЛУЖЕНИЕ ИМЕЕТ ВЕЧНОЕ СОТЕРИОЛОГИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ»

Андрей Тихонов 1215



Беседа с Андреем Тихоновым, студентом 5-го курса Сретенской духовной семинарии

Андрей Тихонов

Андрей, скажите, почему вы решили поступить в семинарию?

– Причина поступления в семинарию может быть только одна – искреннее желание служить Богу, ближнему, желание помочь людям обрести Господа и Церковь. Это и стало для меня в определенный момент самым главным.

А как отнеслись родители и близкие к вашему решению?

– Мои родители никогда не ограничивали меня; напротив, они говорили, что это моя жизнь, и я сам должен сделать свой выбор. Они всегда давали мне понять: благодаря тем знаниям и навыкам, которые я уже получил к моменту окончания общеобразовательного учреждения, я смогу самостоятельно найти свой дальнейший жизненный путь. При этом им, как любым верующим людям, было очень радостно, что, поступая в семинарию, я избираю служение Богу. В общем, они всячески старались меня поддерживать. А вот со стороны бабушки было некое непонимание. Она только воцерковляется, поэтому сначала она не до конца понимала, что такое семинария, и относилась с большой опаской к тому выбору, что я сделал. Но прошло некоторое время, и мои рассказы, а также фотографии дали ей более полную картину, и она искренне обрадовалась, что я получаю духовное образование.

Изменились ли ваши отношения со светскими друзьями после того, как вы стали студентом духовной школы?

– Большинство моих друзей – люди церковные. К тому же, мое решение учиться в духовной школе, чтобы в дальнейшем стать священником, не было спонтанным, а зрело с самого детства. То есть для друзей мое поступление в семинарию не было неожиданным, и наши отношения не изменились. Но, конечно же, ко мне стали чаще обращаться с вопросами, касающимися тех знаний, которые я получаю (это естественно). Люди задают самые разные вопросы: богословского, нравственного, церковно-исторического характера. Отвечать на них мне очень радостно, хотя я и чувствую большую ответственность.

Какие трудности пришлось преодолеть в начале обучения в духовной школе?

– Знаете, я не замечал трудностей. Немного привыкнуть пришлось разве что к новому ритму жизни. Но ведь вся наша жизнь подчиняется определенной логике. В семинарии это, прежде всего, учебный процесс, график послушаний. А главное – уникальный молитвенный ритм. Безусловно, все это накладывает отпечаток на внутреннее устройство души, на те процессы, которые в ней происходят.

В этой связи хочется спросить: какие вопросы решает для себя молодой человек, когда учится в семинарии?

– Я думаю, речь идет не столько о вопросах, сколько о выводах. Каждый семинарский год становился для меня ступенью взросления. Обращая свой взгляд на пройденный путь, я не могу не осознавать, что очень сильно изменился под воздействием семинарской среды, под влиянием тех людей, которые здесь преподают, которые воспитывают нас. Если говорить о 1-м курсе, он для меня имел огромное значение. До прихода в семинарию я просто знал: Промысл Божий есть. А отучившись один год, я внутренне, на своем опыте почувствовал живительное действие Промысла Божия. Так я пришел к выводу – твердому, прочувствованному: всегда во всех обстоятельствах нужно просить у Господа только одного, молиться только одной молитвой. Молиться о том, чтобы Бог простил мои грехи и сделал так, как Он считает правильным и нужным для меня. А все остальное приложится. Это очень важно понять: «Не так, как я хочу, но как Ты хочешь, и да будет во всем воля Твоя». И вот это осознание укоренялось во мне год от года. Я всегда старался и стараюсь приучать себя жить так, чтобы за все благодарить: за скорби, за радости, часто незаслуженные, но которые Господь по Своей милости дает, – и не переставая постоянно просить: «Господи, да будет Твоя святая воля». Что может быть важнее такого осознания?!

В духовной школе существует жесткая административная иерархия, и ключевыми фигурами в ней являются дежурные помощники проректора. Легко ли вы находили с ними общий язык?

– В течение пяти лет поменялся не один дежурный помощник. Но я хорошо запомнил одну из наших первых бесед с администрацией семинарии – и это был разговор с монахом Николаем (Муромцевым). Он человек простой, не привыкший оперировать высокими понятиями. Но как искренне, по-отечески он с нами проводил эти первые беседы! И мы почти сразу – в шутку, конечно, – между собой стали называть его «семинарской мамой». А нашим «отцом», без сомнения, всегда был ректор семинарии – наместник Сретенского монастыря архимандрит Тихон (Шевкунов). Хочется также отметить диакона Антония (Новикова). Когда я только начинал учиться, он уже был старшекурсником, и нам поручили совместное послушание. Я развешивал по монастырю расписания богослужений. Он стал тогда для меня разумным советчиком, добрым наставником в сложных ситуациях. Безусловно, со временем отношения менялись, мы взрослели и, естественно, становились более самостоятельными, но те первые ощущения живы до сих пор.

К сожалению, мы доставляли много беспокойства нашим дежурным помощникам, за что должны просить у них прощения. Им часто было с нами непросто.

В семинарии изучается много предметов. Наверняка есть такие, к которым вы испытывали наибольший интерес.

– Конечно, такие предметы есть – без этого, по-моему, нельзя, если человек искренне выбрал свое поприще. Приоритеты существуют всегда, и они в целом положительно влияют на наше внутреннее развитие. Самым моим любимым семинарским предметом стало церковное искусство. Я с детства стремился к эстетике, к красоте. И данная дисциплина очень глубоко меня заинтересовала, увлекла своей бездонностью. Именно поэтому я решил изучить ее более детально. Кроме того, меня всегда привлекали исторические дисциплины. И за это я благодарю наших замечательных преподавателей: Алексея Константиновича Светозарского, Игоря Петровича Шаповалова, Ольгу Юрьевну Васильеву. Хочу отметить, что наши наставники – не только великолепные специалисты, но и талантливейшие педагоги. Они так искусно преподносят материал, что их предмет невозможно не полюбить. Примером для меня в этом смысле служит священник Вадим Леонов. До него догматическое богословие у нас читал другой преподаватель, и дисциплина нам казалась очень непростой, она даже тяготила нас. А вот благодаря отцу Вадиму мы полюбили догматику, и она стала настолько ясной, очевидной, необходимой для нашей духовной жизни и будущего служения, что данный предмет вышел на первый план, как это и должно быть в духовном образовании.

Любой учебный курс заканчивается либо зачетом, либо экзаменом. Каковы ваши воспоминания о сессиях?

– Сессия – это непростое время для студента. Прежде всего, меняется режим, потому что появляются дни, когда нет занятий и все готовятся к тому или иному экзамену. Несколько меняется и внутренняя духовная жизнь, не всегда, к сожалению, успеваешь полностью вычитать правило, которое получил от духовника. Бывает, что спать ложишься ближе к утру. Ситуации складывались разные. Знаете, мне очень помогало при подготовке к экзаменам и зачетам понимание главной идеи, которую закладывал преподаватель в читаемый курс.

Хочу вспомнить один интересный случай, который произошел со мной, когда я учился на 1-м курсе. Помню, был один из самых сложных экзаменов – по истории Русской Православной Церкви. Предмет читался блестяще Алексеем Константиновичем Светозарским. Но при этом он весьма строгий экзаменатор. Я помню, что уже многие ребята прошли, так сказать, этот экзаменационный путь – и, к сожалению, не все удачно. Тогда я решил пойти в храм, чтобы помолиться преподобному Сергию и другим святым. Я говорил: «Вот, Господи, сейчас я недостоин, я плохо знаю материал, Господи, да будет Твоя святая воля. Может, мне для смирения надо будет получить неудовлетворительный балл, пусть так и будет». Я молился, чтобы Господь дал мне то, что мне сейчас нужно. И у меня еще оставалась буквально минутка, чтобы зайти в келью, где я повторил один из билетов. И когда я пришел на экзамен, мне достались именно эти вопросы. Конечно же, для меня это было чудом, радостью. Экзамен я сдал успешно – на «четверку». Я ликовал, поскольку почувствовал, как Господь ведет меня за руку по жизненному пути. Это, наверное, самое яркое воспоминание о сессиях.

Все студенты-семинаристы произносят учебные проповеди. Чем запомнился вам первый опыт?

– Предмет гомилетика, в рамках которого и предполагается произнесение проповедей, интересовал меня еще с 1-го курса. Поэтому я с искренней, неподдельной радостью встретил его на третьем году обучения в семинарии. Я уже давно мысленно представлял себе, как я составляю проповедь. Что можно сказать человеку, как это сделать, как правильно преподнести ту или иную тему. Мне кажется, особую роль играет здесь то, с каким чувством, настроением человек говорит свою проповедь. Для меня лично очень важно, чтобы все произносимые слова исходили из сердца. И первая моя проповедь на самом деле писалась не как обычная работа. Сначала я про себя все проговаривал, представлял, как это произносится, а уже потом перенес текст на бумагу. Моя первая проповедь, как и все последующие, была посвящена теме христианской любви. Для меня эта тема имеет очень важное, ключевое значение. Разумеется, во всех мои проповедях есть выводы, которые – так уж получилось – дополняют друг друга. Подводя итоги своих проповедей, я постепенно понял одну чрезвычайно важную вещь. Господь есть действительно бесконечная, бескрайняя и необъятная любовь – отеческая любовь к человеку. И вот именно об этой любви и только о ней как о главном и хотелось всегда говорить. Темы мы изучали разные: любовь к ближнему, к Богу, любовь Бога к человеку. Изучали по-разному, но идея всегда была одна: все эти отношения в своем центре должны иметь именно любовь – чувство, которое управляет внутренним настроем и жизнью человека. На эту тему хотелось писать снова и снова, потому что было живое желание донести огонь этой любви. Мне хотелось поделиться этим благодатным теплом с людьми, которые слушали мои проповеди сначала в трапезной, а затем и в храме.

Среди своих любимых предметов вы назвали церковное искусство. По этой дисциплине вы написали две курсовые работы, а сейчас готовите дипломное сочинение. Расскажите об этом.

– Да, действительно, я буквально стал жить этой работой. А дело начиналось так. Наша семинария поддерживает добрые, дружеские отношения с художественной академией. Как-то раз нам предложили вместе поехать на один из «объектов» (такова техническая терминология реставраторов) древнего Пафнутиево-Боровского монастыря. По словам студентов-искусствоведов, это был совершенно удивительный памятник, очень интересный. Мы должны были тогда не просто поехать и посмотреть на процесс реставрации снизу, с уровня пола, а подняться на леса и наблюдать восстановление изнутри. Итак, мы увидели фресковый ансамбль вблизи. Нашему взору открылось то, что недоступно молящемуся, который стоит в храме. В общем, этот памятник меня просто потряс, потрясла его красота, внутренняя духовная наполненность и глубочайший символизм древнерусской живописи. И я решил написать курсовую работу о фресках Пафнутиево-Боровского монастыря, хотя сначала выполнение задуманного мне казалось нереальным. Но меня очень поддержала Наталья Зараменская – тогда еще студентка, а сейчас младший научный сотрудник Третьяковской галереи. Она пообещала, что будет мне помогать и направлять меня в этой работе. Все это вселило в меня смелость, и я взялся за тему, посвященную фрескам Пафнутиево-Боровского монастыря. Со временем у меня завязалась дружба с реставраторами, и я даже стал их сотрудником. Так, будучи библиотекарем, я помогал им в выборе того или иного материала для восстановления утраченных фрагментов. Это была настолько увлекательная работа, что я сразу же после окончания последней лекции буквально бежал на Киевский вокзал, садился в электричку, ехал полтора часа, затем еще полчаса на маршрутке от города Балабанова до поселка Роща, а там десять минут надо идти через лес – через величественный сосновый бор. И вот я спускаюсь по крутому спуску – и передо мной монастырь. Я буквально взлетал на леса и работал с упоением до 7–8 часов вечера, до тех пор, пока нужно было собираться обратно, чтобы успеть в семинарию к отбою – к 11 часам. Дорога назад почти никогда не обходилась без приключений, но все восполняла радость от работы, от прикосновения к святыням. Конечно, это чудо, что мне удалось написать свою работу на 3-м курсе. Пришлось с нуля изучать всю искусствоведческую терминологию. Я чертил много схем, составлял программы росписи, намечал ее композицию и содержание. Моя первая курсовая работа была сырой, тем не менее, она превышала установленный объем, составив 65 страниц текста. Текста выстраданного и очень быстро написанного, так как я весь первый год регулярно ездил в святую обитель, поднимался на леса, смотрел, записывал, чертил схемы. Писать для меня не составило особого труда, поскольку фрески стали для меня очень дорогими: я просто писал о том, о чем постоянно думал. Я тогда кратко представил фрески, рассказал об их истории, этапах реставрации и т.д. Понятно, что многие мои наблюдения могли показаться людям с искусствоведческим образованием хрестоматийными, но я тогда постоянно открывал для себя что-то новое. На 4-м курсе я решил сравнить памятники Боровского монастыря с аналогичными фресками, которые созданы в XVII веке. И я пришел к очень важному для меня выводу: оказалось, что они по своему художественному уровню, по степени мастерства в известной мере превосходили знаменитые фрески Успенского собора и храма Ризоположения в Московском Кремле. В дипломной работе полученные мною выводы будут обобщены и дополнены. Моя тема сформулирована так: «Фрески собора Рождества Пресвятой Богородицы Пафнутиево-Боровского монастыря и живописные традиции школы Дионисия. Идейное содержание и художественные приемы». То есть угол зрения перемещен в сторону стилистики, композиции и художественных приемов. Дело в том, что фрески в предыдущем, более раннем храме обители расписывал Дионисий – известный иконописец, который блестяще владел всеми художественными приемами того времени. И мне интересно посмотреть, какие из них были унаследованы в росписи Рождественского собора Пафнутиево-Боровского монастыря 1644 года. Таким образом, я подвожу определенные итоги, суммирую все свои знания о данном памятнике, заканчивая тем самым свое студенческое исследование.

Очевидно, что в семинарии очень много времени отводится на духовное воспитание. Расскажите, пожалуйста, о ваших духовниках, о том, какую роль они сыграли в вашем становлении.

– Вновь я скажу о промыслительности всего, что происходит в нашей жизни, о водительстве Божием, которое постоянно ощущается. Именно оно и привело меня к таким опытным духовникам, как иеромонах Иов (Гумеров) – насельник Сретенского монастыря, протоиерей Иоанн Вавилов – настоятель храма преподобного Сергия Радонежского в Крапивниках и архимандрит Тихон (Шевкунов) – наместник Сретенского монастыря. Они всегда советовали мне полагаться на волю Божию. От них я получил богатейшие знания святоотеческого наследия; они делились со мной поучительными деталями своей жизни. И к ним я могу обратиться только со словами самой теплой благодарности.

Многое для духовного становления человека дают паломнические поездки, которыми славится Сретенская семинария. Какие святые места вы посетили за прошедшие пять лет?

Чтение Апостола во время литургии под открытым небом в лагере «Патриот»

– Если соблюдать хронологию, то в самую первую неделю нашего обучения в семинарии для нас была организована экскурсия по святым местам столицы. Тогда мы приложились к мощам великих святителей Московских, испросили их молитв и благословения на многотрудное обучение в духовной школе. Затем последовала поездка во Владимир, молитва перед святынями – мощами, которые почивают в Успенском соборе. Все эти поездки, несомненно, очень поддерживали меня. Они очень удачно синтезировали в себе культуру и духовность. Наши паломничества наглядно показывали, насколько русское искусство проникнуто православным содержанием. И еще мне бы хотелось особо подчеркнуть, что все наши поездки были прекрасно организованы, расписаны буквально по минутам: мы успевали посетить колоссальное количество мест и получить огромный объем полезной и интересной информации. За это нужно благодарить семинарскую администрацию, которая понимает, что плодотворность любого дела целиком зависит от его организации. Вот сейчас я вспомнил поездку на Куликово поле. Тогда там служилась Божественная литургия, которую возглавлял сам Святейший Патриарх. Мы рано утром выехали из монастыря и вскоре приехали на это историческое, святое место, которое окроплено кровью тысяч и тысяч русских православных людей. С тем паломничеством связаны незабываемые впечатления. И, опять-таки, произошло оно на 1-м курсе. Наше общение только складывалось, и то паломничество сплотило наш коллектив, мы стали более близки друг другу.

Но, пожалуй, самое незабываемое впечатление я получил от поездки на Святую Землю. Это одно из ярчайших событий в моей жизни. Я до сих пор не верю, что побывал в этом месте. Я узнал для себя немало нового, но важнее всего то состояние души, которое я бережно храню в своем сердце. Радость приобщения к святыням земли, по которой ходил Спаситель, нельзя сравнить ни с чем. Неслучайно, когда мы вошли в Иерусалим, мы потеряли чувство времени – и это обычное ощущение всех паломников. Те же камни, древние здания, которые были 2000 лет назад! История как бы останавливается в этом городе. Мне не забыть Божественную литургию, на которой мы присутствовали в храме Гроба Господня и приобщались святых Христовых таин. Величественная картина ночной службы, греческие слова, чередующиеся с церковнославянскими, замечательное пение нашего семинарского хора… Я до сих пор не могу выразить словами все радостные, светлые чувства, охватившие меня на Святой Земле, – многое осталось только в глубинах души.

Какие послушания вы несли, обучаясь в духовной школе?

– На начальных курсах я нес послушание у игумена Киприана (Партса) в просфорне. Это была серьезная школа смирения. И отец Киприан был одним из тех, кто больше всего повлиял на осознание промыслительности жизненных событий. Я берегу в своей памяти время общения с этим прекрасным священником. Мы говорили только о самом главном – о спасении души. Конечно же, такие беседы настраивали на определенный молитвенный лад. Послушание исполнялось только с молитвой: ее читал вслух кто-нибудь из просфорников либо мы слушали магнитофонную запись. Выпекать просфоры очень непросто. Я помню неописуемую радость, когда на Страстной седмице мне впервые удалось испечь большую богослужебную просфору. Это целое искусство. Необходимо правильно скатать тесто, оно должно определенное время находиться в расстоечном шкафу, потом надо правильно «склеить» две части просфоры. Я радовался тогда тому, что у меня есть возможность поучиться. Я убежден: навык работы в просфорне обязательно пригодится в будущем священническом служении.

С 3-го курса я несу послушание в библиотеке. Я достаточно долго входил в курс дела, но мне очень понравилось, и эта работа стала мне в радость. Я подолгу задерживался в читальном зале. Мне за эти три года пришлось обрабатывать много книг – и это послушание стало частичкой моей жизни. Знаете, у меня всегда получается так, что я сердцем прикипаю к выполняемому делу, послушанию, и оно становится для меня по-настоящему родным и необходимым. Вот и работа в монастырской библиотеке занимала все мое свободное время, но я нисколько не жалею об этом.

Сретенская духовная семинария не раз организовывала различные миссионерские акции, в том числе и раздачу Евангелий накануне Пасхи на станциях московского метро. Участвовали ли вы в этих проектах?

– Конечно, я принимал участие в раздаче Евангелий и никогда не забуду те дни. Это был колоссальный опыт общения с людьми. Мы в течение трех дней на Страстной седмице выходили на станции метро и сталкивались лицом к лицу с простыми людьми. Были тогда и проблемы, и сложности, и казусы. И, конечно же, сначала было нелегко. В первый день многие из нас сорвали голос, потом мы поняли, что надо обращаться к людям с большим тактом, а говорить – тише. К тому же я осознал, что необходимо общаться с конкретным человеком, чтобы он отчетливо понял ценность такого подарка – Евангелия. Было интересно посмотреть, как люди реагируют на такую акцию. Поначалу отношение москвичей было неоднозначным: многие думали, что мы сектанты. И это очень огорчало, но такова реальность: масштабные акции, к сожалению, у нас проводят как раз псевдорелигиозные организации. Чтобы сориентировать людей, наши студенты и наставники выступили по телевидению, на каждой точке раздачи был вывешен специальный плакат, извещающий, что Евангелия – это пасхальный дар Святейшего Патриарха Алексия. И это дало позитивный результат, люди с радостью подходили к нам, брали по несколько экземпляров, чтобы передать своим знакомым, друзьям. Это буквально окрыляло.

Если говорить о миссионерских поездках, то главными для меня останутся наши посещения школы-интерната в рязанском городе Михайлове. Непосредственное общение с детьми, души которых опалены бедой, дает неизмеримо много. Начал я работать с первым классом, сейчас они уже третьеклашки. Маленькие дети с чистыми душами, но страдающие и страждущие. Не скрою, поначалу было очень больно смотреть на их лица. Но как только на них появлялись улыбки, наша радость была многократной. Радостно было оттого, что мы действительно смогли хоть чем-то облегчить их горе, хоть отчасти компенсировать им недостаток родительского внимания, любви. И пусть все это мизер, но в души этих замечательных ребят вложено благое семя, которое, может быть, через несколько лет даст свои хорошие плоды. Очень бы хотелось, чтобы наши беседы, наше общение помогли детям правильно сориентироваться в жизни, которая полна трудностей.

Также нельзя не вспомнить миссионерскую поездку в Костромскую область – в лагерь «Патриот-2009». Это был совершенно необычный, новый вид миссионерской деятельности нашей семинарии. Нам пришлось работать с молодежью, ведь этот лагерь организовали специально для студентов. В данном проекте ведущей стала образовательная составляющая. То есть фактически это был лекторий под открытым небом. Нам, семинаристам, было очень интересно и полезно увидеть современную молодежь, понять, чем она живет, каковы ее интересы, а главное – осознать, что многие из них тянутся к вере, ищут Бога, а значит, им надо помочь. Показателен такой эпизод: я и еще один семинарист, мой друг, решили вечером прогуляться по берегу Волги, на котором и располагался лагерь. И когда мы проходили мимо костров, то нас не раз подзывали ребята и задавали самые разные вопросы о церковной жизни. Я тогда очень хорошо понял, какой жуткий духовный голод у нашей современной молодежи, как им не хватает адекватной информации. Куда только ни несет ребят, какие только веяния и направления их ни притягивают… Такие вот разные акции, каждая из которых дала богатый опыт взаимодействия с людьми!

Андрей, позвольте вам задать такой вопрос: как семинаристы знакомятся со своими будущими невестами?

– В моем случае все было – как это всегда и бывает – промыслительно. Ехал я однажды по «фиолетовой» ветке нашего метро. Диктор объявил станцию «Таганская». Меня пронзила мысль: «Здесь находится монастырь, в котором покоятся мощи блаженной Матроны Московской». И, наверное, ангел-хранитель подсказал, что мне сейчас надо выйти и помолиться этой святой. К тому времени меня мучили раздумья о семейной жизни. Я достаточно остро ощущал потребность в близком человеке, с которым бы смог связать свое будущее. Я долго присматривался к одной девушке, работающей в нашем магазине «Сретение» и одновременно учившейся на педагогическом факультете в ПСТГУ. Но как-то не решался подойти и познакомиться… И вот я зашел в собор Покровского монастыря. Подошел к мощам блаженной Матроны, и о чудо: перед ракой я увидел ее. Как я позже узнал, у Лены была сессия, и она тоже заехала помолиться блаженной Матроне. Мы познакомились, стали общаться. Эта встреча явилась для меня ответом на мучивший меня вопрос. А 20 января состоялось наше венчание. Нас венчал наш общий преподаватель отец Вадим Леонов. Наверное, невозможно передать словами то, что происходит в душе человека в такие минуты. Скажу только одно: слава Богу!

Недавно состоялась ваша хиротесия – пострижение во чтеца, возведение в первую степень служения Церкви. Каково для вас значение этого события?

– Несомненно, это серьезное событие, после совершения которого человек действительно становится служителем Церкви на всю жизнь. И даже не на всю жизнь, а на всю вечность. Церковное служение – это дар, так же как и священнослужение. Ни одна профессия не переходит в вечность, а служение Богу имеет вечное сотериологическое значение. Хиротесия стала для меня еще одним знаком, еще одним проявлением воли Божией. Я еще более, полно осознал, что сделал свой выбор правильно. После хиротесии я еще увереннее иду по пути служения Богу и Церкви. Теперь я твердо знаю: обратной дороги здесь нет и быть не может.

Вы в этом году заканчиваете семинарию. Чем стала для вас духовная школа?

– Не побоюсь повториться: семинария дала почувствовать, что такое Промысл Божий, и желание ему следовать. Это самый важный итог моего духовного образования. Если говорить о качествах, которые сформировались во мне за пять лет, прежде всего это собранность, умение распределять свое время и ответственное отношение к послушаниям. Все это, разумеется, развивается не сразу, очень постепенно. Немаловажно для нас, для будущих священников, и то, что семинария показывает все стороны церковной жизни. Недаром один из наших преподавателей сказал, что наша жизнь в стенах духовной школы – это жизнь Церкви в миниатюре. Иными словами, пять лет учебы стали определенным опытом жизни в Церкви, этапом в преодолении искушений, сложностей. Но самым важным уроком, который, на мой взгляд, преподносит духовная школа людям, решившим связать свою жизнь с пастырским служением, стало приобретенное умение жить и общаться с любым человеком, в котором нужно непременно разглядеть образ Божий. Так устроена семинарская жизнь, что почти каждый год студент меняет келью и, соответственно, меняет сокелейников. И вот этот опыт дорогого стоит: все мы очень разные – порой очень доброжелательные, а иногда чрезвычайно сложные. Умение налаживать взаимоотношения, уступать друг другу, отстаивать свое мнение дает большой опыт, который положительно влияет на человека.

Я не могу не вспомнить старосту нашего курса Степана Бажкова. Он стал для меня примером того, как человек всецело полагается на волю Божию. Вера пронизала все стороны его жизни, и он спокойно и молитвенно относится к любым искушениям, с которыми сталкивается. К подобному мировидению надо стремиться!

Андрей, каковы ваши пожелания будущим студентам Сретенской духовной семинарии?

– Хочется пожелать, чтобы каждый человек, который выбрал для себя духовное образование, ежедневно делал для себя какие-то выводы. И при этом помнил: Господь знает все, что полезно и нужно каждому из нас. Я от всего сердца желаю, чтобы все семинаристы – настоящие и будущие – действительно почувствовали то, что почувствовал здесь я. Почувствовали водительство Божие, почувствовали Его великую любовь к нам, грешным. Почувствовали, как укрепляется упование на Господа и как вера становится все более живой и важной для человека.

С Андреем Тихоновым беседовал Вячеслав Гольцов

22 февраля 2010 г.


Новости по теме

«ЭТА ПОЕЗДКА СДЕЛАЛА НАС ВЗРОСЛЕЕ» Сретенская семинария Студенты Сретенской семинарии были среди тех, кто после разрушительного наводнения прибыл в Крымск, чтобы помочь пострадавшим. Мы публикуем путевые заметки наших волонтеров – эмоциональные и наполненные деталями, которых не найдешь в официальных сводках новостей и статьях профессиональных журналистов.
«СЕМИНАРИЯ ДАЛА МНЕ САМОЕ ГЛАВНОЕ – ОНА ЗАЛОЖИЛА ФУНДАМЕНТ ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ» Геннадий Новиков В наше время, когда расшатываются многие нравственные основы, когда размывается понятие о грехе, поле миссионерской деятельности расширяется и осложняется. Людям сейчас приходится рассказывать о самом простом, о том, без чего человечество самоуничтожается.