ЖИ, ШИ С БУКВОЙ… ЕРЫ Учим церковнославянский

Московская Сретенская Духовная Семинария

ЖИ, ШИ С БУКВОЙ… ЕРЫ Учим церковнославянский

Лариса Маршева 2157



Одним из принципов русской орфографии является дифференцирующий. Он охватывает небольшое число слов, точнее, их пар, которые относятся к разным типам омонимов.

Данный критерий отражает стремление разграничить единицы, которые, имея разные значения, звучат совершенно одинаково, с помощью различных графических средств.

А значит, дифференцирующий принцип находится в тесной связи прежде всего с морфемным и грамматическим основаниями.

Так, пара ожёг – ожог представляет собой омоформы, относящиеся к различным частям речи. В таком случае разграничение на письме соответствует грамматическому принципу: гласная буква е пишется в глагольных формах, о – в субстантивных.

Есть случаи типа балл – бал. Здесь нет противопоставления по морфологическим значения. Однако для орфографии важно, чтобы часть слова имела постоянный план выражения в письменной форме. На этом настаивает основополагающий для русского правописания морфемный принцип. При этом с целью отражения различий в лексическом значении звуковые составы морфем, совпадающие в устной речи, на письме передаются по-разному – дифференцированно.

Для дальнейшего изложения важно запомнить, что способ отражения различий в плане содержания обусловлен исключительно наличием и количеством графических возможностей для фиксации одинаковых звукомплексов. Распределение графем, отражающих совпадающие звуки, произвольно – его следует запоминать. См., например компания – «группа лиц, проводящих время (рабочее и свободное) вместе» и кампания – «деятельность, которая осуществляется в определенный период и нацелена на решение конкретных задач».

В отличие от русского языка, где принцип орфографического расподобления весьма ограничен, церковнославянский язык предлагает множество правописных дифференциаторов, которые охватывают и семантические, и в еще большем объеме грамматические различия.

Введение дифференцирующего принципа в богослужебную письменность, которая, как известно, являлась неотъемлемой часть русской языка и сыграла в его развитии значительную роль, началось в период второго южнославянского влияния – во второй половине XIV – начале XV вв. Внедрение в письменные тексты и кодификация в грамматических руководствах произошли во времена книжной реформы Патриарха Никона (1652-1658), окончательно закрепившись после выхода в свет в 1751 году Елизаветинской Библии.

Итак, для снятия лексической омонимии, которая, надо сказать, касается мизерного количества пар слов, в церковнославянском языке используются дублетные буквы[1] : 

 (юс малый – я),  (и восьмиричная – и десятиричная),  (он узкая – омега).

Например:

В последних примерах наряду с буквой в дифференциации участвует и ударение, о чем будет сказано ниже.

Если обратиться к омоформам, то можно обнаружить, что в церковнославянской орфографии ни одна из них не остается без графического маркирования. Оно, в целом ряде случаев способствуя адекватному пониманию смысла текстов, охватывает все самостоятельные части и все формоизменительные типы.

Говоря о склоняемых словах, легко сформулировать такой принцип: в случае если формы единственного и двойственного, множественного числа звучат одинаково, они нуждаются в обязательном графическом разграничении. Анализ изменительных парадигм показывает, что такой дифференциации подвержены почти все плюральные и дуальные формы.

Исключением у существительных будут, пожалуй, только никогда ни с чем не совпадающие дательный-творительный падежи двойственного числа, предложный падеж множественного числа.

Ниже перечислены случаи, в которых ради избежания грамматической омонимии приводится в действие дифференцирующий принцип. Главнейшими его механизмами выступают дублетные буквы 

 (есть узкая – есть широкая),  . Если возможности для их замены нет, тогда используется изменение острого или тупого ударения на облеченное (при этом надо помнить, что, по правилам церковнославянского правописания, буквы приставок не принимают участия в расподоблении)[2].

Например:




Кроме того, маркером Р.п. мн.ч. у существительных выступают окончания 

 и  с буквами омега и есть широкая:

Аналогичным образом осуществляется разграничение омоформ согласованных частей речи: прилагательных, неличных местоимений, порядковых числительных, причастий. Данные механизмы не касаются дательного-творительного падежей двойственного числа, творительного, предложного падежей множественного числа. См.:



Также у согласованных частей речей принято различать конечные буквы флексий родительного и винительного падежей единственного числа мужского и среднего родов – с помощью 

 и  соответственно:



Та же орфографическая ситуация с указанными падежами возникает у личных местоимений 3 лица единственного числа:

.

А во множественном числе эти формы различаются с помощью острого и тупого ударения:

Этим же способом дифференцируются и другие формы местоимений. Например:


Помимо перечисленных, для анализируемой части речи действительно и такое дифференцирующее правило: у возвратного и личных местоимений 1 и 2 лица в окончании родительного падежа пишется есть узкая, винительного – есть широкая,дательного и предложного – ять. При этом отдельного замечания требуют последние формы: в них флексийная графема отражает этимологический звук, тогда как в двух первых она является исключительно орфографической приметой:




Отдельного разговора заслуживают способы графического различия форм тех слов, основы которых заканчиваются на шипящие и [ц] и относятся к смешанной разновидности.

В данном случае необходима замена букв 

 на еры –  в окончаниях:


Сходные явления наблюдаются у существительных:

Довольно частотна для слов, относящихся к смешанному типу, дифференциация с помощью букв

Очевидно, правописная своеобычность в перечисленных случаях имеет фонетико-этимологические корни, ведь означенные звуки были исконно мягкими и отвердели в истории русского языка довольно поздно.

Критериям дифференцирования – чрезвычайно специфичным – подчиняется написание и некоторых глагольных форм.

Так, в окончании 1 лица множественного числа настоящего (будущего простого) времени глаголов должна быть буква 

  ъ, а краткой форме именительного падежа единственного числа мужского рода страдательного местоимения – ерь ():

Если же нужно четко указать на то, что в тексте фиксируется форма 2 лица настоящего (будущего простого) времени, то есть извъявительного, а не повелительного наклонения, то происходит перенос ударения из середины слова на самый его конец.

Надо отметить, что в случае с глаголами и причастиями графические различители все же сопряжены с разницей в произношении.

Наконец, церковнославянский язык не оставляет шансов на ошибочное определение таких частей речи, как краткое прилагательное, страдательное причастие среднего рода и наречие, побуждая писать их с конечными 

 соответственно.

Например:



Активное использование в церковнославянском языке разнообразных графических средств для расподобления грамматических форм и преодоления лексической омонимии служит несомненным свидетельством того, что орфография таит в себе богатейшие ресурсы и что ее принципы на разных этапах исторического развития языка могут иметь разный удельный вес.


Лариса Маршева
8 февраля 2013 года

[1] Подробнее о дублетных буквах см.: Маршева Л.И. Из истории русской графики и орфографии: дублетные буквы// Русский язык в школе и дома. 2008. №10. С.6-8.
[2] Церковнославянской диакритике, в том числе и ударениям, посвящена заметка: Маршева Л.И. Из истории русской графики и орфографии: диакритические знаки// Русский язык в школе и дома. 2009. №11. С. 4-6.

Новости по теме

«ЧИТАТЬ НУЖНО С КАРАНДАШОМ В РУКЕ» Беседы о русской литературе (+ВИДЕО) Александр Ужанков Сайт Сретенской духовной семинарии предлагает читателям цикл бесед о русской словесности и культуре с профессором Александром Николаевичем Ужанковым, теоретиком и историком литературы и культуры Древней Руси, преподавателем Сретенской семинарии, проректором Литературного института им. Максима Горького.
ЗНАТЬ, КАК ПОЗВАТЬ Лариса Маршева Современный русский язык так же, как церковнославянский, старославянский и древнерусский, знает падежное изменение. Морфологическая система сформировала монолитную категорию падежа – словоизменительную категорию, которая выражается в системе противопоставленных друг другу рядов форм, являющихся носителями комплекса морфологических значений (субъектного, объектного, локативного и др.).
КОГДА ЗОЛОТНИК МАЛ Лариса Маршева В начале этого года на нашем сайте была опубликована статья «Отголоски советского декрета». Главной ее задачей стало разъяснение по поводу приставки бес-, которая, как оказалось, не имеет никакого отношения к врагу рода человеческого, а потому непременно должна использоваться на письме. С этого момента началось заинтересованное наблюдение за устной и письменной речью православных верующих, где обнаружилось немало фактов, нуждающихся и в одобрительном осмыслении, и в беспощадной критике.