Евсевий Кесарийский: опыт аргументации в дискуссии на примере «Praeparatio evangelica»

Московская Сретенская Духовная Семинария

Евсевий Кесарийский: опыт аргументации в дискуссии на примере «Praeparatio evangelica»

Иерей Дмитрий Дегтярев 734



В трудах Евсевия Кесарийского имеются общепринятые приемы и аргументы, которые использовались апологетами и ранее, но Евсевий, используя их, не повторяет дословно, но совершенствует, развивает и дополняет эти инструменты защиты веры своими собственными наблюдениями и исследованиями, что, несомненно, можно использовать в качестве живого опыта для современного миссионерства и проповедничества.

Содержание:

  • Цели и методы диалога Евсевия Кесарийского
  • Ключевые аргументы в трактате «Praeparatio evangelica»
  • В методологии апологетики в отношении позиции противника можно выделить два аспекта, к которым апологет прибегает при защите веры: первый состоит в том, что защитник собственного учения выделяет из аргументов и идей противника то, что удобно и согласно с его собственным учением или учением Церкви и на основании этого согласия уже строит свою апологию. Второй аспект заключается в том, что апологет не ищет согласия, а, наоборот, отвергает идеи и учение противника, как несогласное и неприемлемое, при этом апологет старается убедительно показать собственное учение верным. Чтобы выделить и выразить первый или второй аспект, апологету необходимо произвести сравнение ― увидеть разницу в учениях. В основе сравнения Евсевием языческой философии с церковным учением происходит использование обоих упомянутых аспектов.

    Упреки со стороны язычников обычно основывались на плохом знании церковной жизни и учения, потому ответы на такого рода упреки язычников имели миссионерский подтекст

    При поиске согласия эллинской философии с учением евреев Евсевий ставит своею целью, прежде всего, защиту христианства, а не анализ эллинский философии ради научного интереса к философии. Вот что Евсевий сам пишет по поводу избранных им цитат Платона, которыми он стремится доказать истинность христианства: «Я должен учесть, однако, что наш автор не везде говорит точно, хотя в большинстве случаев он говорит согласно с истиной; конечно, кое-что из этого мы в надлежащее время вспомним — не для того, разумеется, чтобы укорить его, но чтобы нам оправдаться в том, почему мы считаем, что варварская философия предпочтительнее эллинской»[1]. Вследствие этого Кесарийский епископ приводит слова Платона или других философов настолько объемно, насколько ему это необходимо для подтверждения и обоснования своих апологетических аргументов и выводов, т.е. попытки глубокого осмысления, анализа тонкостей идей древнегреческих философов, которые предпринимают исследователи трудов философов ради исследования как такового у Евсевия мы не находим. Остается актуальным вопрос: насколько глубоко Евсевий узнал эллинскую философию? Конечно, невозможно требовать от раннехристианского апологета тех знаний и тех научных подходов, которые выработаны сегодня, однако от христианской интеллигенции того времени для защиты веры требовались немалые познания, эрудиция и возможности, особенно чтобы дать аргументированный ответ таким сильным критикам христианства как неоплатоник Порфирий.

     

    Цели и методы диалога Евсевия Кесарийского

    Аргументы апологетов выстраивались, во-первых, исходя из упреков обвиняющей стороны, т.е. определенному аргументу противника выдвигался ответ в контексте христианского учения. Подобные упреки со стороны язычников обычно основывались на плохом знании церковной жизни и учения, потому ответы на такого рода упреки язычников имели миссионерский подтекст. Во-вторых, у отцов-апологетов были собственные аргументы, мысли и претензии к восстающим на Церковь, которые находили основание в несоответствии христианскому учению.

    Часть аргументов язычников и иудеев против христиан на протяжении веков не менялась. Помимо них существуют аргументы, которые претерпели изменения и развитие в истории и дошли до нашего времени в новом виде. Эти аргументы изменились в соответствии с тем, к чему были обращены. Причина их перемены была либо в изменении самого объекта критики, либо на изначальные упреки были даны апологетами такие ответы, которые заставили поменять тактику борьбы, но не смысл самого аргумента. Также в истории есть аргументы, которые утратили актуальность и смысл. На них либо был дан исчерпывающий и оканчивающий дискуссию ответ, либо они потеряли актуальность из-за несоответствия новой исторической действительности.

    Ярким примером, потерявшим актуальность обвинением, является упрек в изгойности христианских общин, их малограмотности и неспособности разобраться в высоких материях эллинской философии, и, как следствие, в фанатичности и нетерпимости к «вере предков», то есть к язычеству. Этот аргумент использовал Цельс в дискуссии с Оригеном, говоря, что христиане — это «разные шерстянники, сапожники, кожевники, самые необразованные»[2]. Таким образом, Цельс выводил нравственный аргумент против христиан, утверждая, что «самые низкие люди были самыми ревностными распространителями христианства и проповедовали его прежде всего среди женщин и детей»[3].

    Еще один аргумент язычников, который потерял свою актуальность, это упрек в новизне учения. Данный аргумент исходил из мысли о том, что, чем древнее учение, тем оно выдержаннее временем, а значит и человеческими сомнениями. Также, чем оно древнее, тем прочнее и глубже его традиции, а значит тем оно истиннее. Такой позиции придерживались традиционалисты разных народов. Отступлением от учения отцов упрекали христиан, отошедших от греческого философского наследия.

    Сегодня некоторые современные противники христианской Церкви вернулись к обвинению христиан в каннибализме

    Упрек в новизне был преодолен двояко: с одной стороны, христианство, спустя столетия и поколения людей, стало не актуально называть новым, а с другой стороны, осмыслению этого учения, как более древнего, помогли церковная рецепция античных философов и осмысление Священного Писания с использованием некоторых идей эллинской философии. Подобная методология в апологетике была особо актуальна во время жизни Евсевия, так как язычники, выдвигая различные аргументы, основывались именно на учении эллинских философов. Подобная методология как раз и являет собой часть той церковной рецепции, которую проходила эллинская философия. Это было очень важно для представителей интеллигенции обеих сторон полемики, и именно актуальность дискуссии с использованием эллинской философии и, как один из самых ярких примеров, упоминаемое выше обвинение христианского учения в собственной новизне и отсутствии древних корней придали импульс этой церковной рецепции. Ведь, как замечает Я. Пеликан, «… некоторые идеи, древность которых апологеты связывали с Ветхим Заветом, не были в нем выражены достаточно ясно»[4], достаточно ясно для эллинского мира и с помощью категорий эллинской философии. Евсевий использует эту возможность и старается показать учение евреев через согласие в некоторых важных идеях из книги Откровения и из трудов эллинских философов. Тем самым, приспособив текст к более ясному понимаю языческой интеллигенции, он решает и миссионерскую задачу, объясняя учение евреев для эллинского мира, и апологетическую, защищая христианскую веру и Церковь.

    Помимо новизны, часто христианам предъявляли упреки в аморальности ― обвинения в каннибализме, а также тиестовских вечерях и эдиповских кровосмешениях (ἀθεότης, Θυέστεια δείπνα и Οἰδιπόδειοι μίξεις[5]). С этими обвинениями дискутировали многие апологеты. Так, отвечая на подобные обвинения, Тертуллиан спрашивает обвинителей: "Вы знаете дни наших собраний, почему нас и осаждают, и притесняют, и хватают на самых тайных наших собраниях. Однако наткнулся ли кто когда-нибудь на полуобъеденный труп? Заметил ли кто-нибудь на залитом кровью хлебе следы зубов?"[6]. Обвинения в итоге оказались бесплодны, ввиду отсутствия фактического подтверждения обвинений. Уличением в аморальности воспользовались христианские апологеты, и аргументация язычников против нравственности христиан осталась бесплодной и забытой. Однако стоит сказать, что сегодня некоторые современные противники христианской Церкви вернулись к обвинению христиан в каннибализме, представляя поедание плоти другого существа с целью сакрального приобретения как общерелигиозную тенденцию многих культов[7].

    Евсевий Кесарийский старается быть убедительным для любого читателя, будь то ревностный язычник или сомневающийся христианин. В связи с этим он, нередко утверждая что-либо, пытается предупредить сомнение читателя и дополнительно привести новые цитаты других эллинских философов и авторов, которые могут подтвердить выдвинутые им положения. Широкое и свободное обращение Евсевия к первоисточникам является важным аспектом его аргументации, и в целом это подчеркивает степень его ответственного подхода к изучению вопроса, что немаловажно для людей, занимающихся наукой. Евсевий осознано уделяет большое внимание первоисточникам и пишет о своих утверждениях: «Об этом свидетельствуют слова, уже цитируемые авторами, о которых я упомянул»[8]. Это являет собой опору не на свои слова или пересказ, или убеждения по отношению к кому-либо, а попытку работы с авторами и историческими фактами, что свойственно человеку с научным складом ума и особенно такому раннехристианскому историку как Евсевий.

    Одна из апологетических целей Евсевия ― показать, что учение евреев и эллинских философов находится в согласии. Нередко автор трактата прибегает и к аналогии. В тех случаях, когда нет прямых цитат Платона, подтверждающих выдвинутое утверждение, Евсевий использует цитаты его учеников, платоников и неоплатоников, пытаясь продемонстрировать, что если присутствия или отсутствия подобных идей не найдется у учителя, то значит учитель не был их чужд. Так, косвенным образом, с помощью аналогии демонстрируется попытка установить согласие между эллинской философией и учением евреев.

    Часто употребляемым аргументом на протяжении всего трактата у Евсевия является исторический аргумент, который призван показать, кто раньше пришел к учению, о котором идет дискуссия, евреи или эллины

    Важно, что Евсевий подходит к делу апологии и обоснованию структурно и зачастую развивает одну свою мысль на протяжении нескольких глав, или даже книг. Это способствует лучшему восприятию и демонстрирует образованность и подготовленность автора к той части интеллигенции, против которой направлена апологетика Евсевия.

    Что касается источников, на которых основывалась христианская апологетика, то они включали в себя прежде всего тексты Священного Писания. Особенно актуально это было в дискуссии с иудеями. При ответе на эллинскую критику Евсевием чаще делался упор на Священное Писание не как на Откровение, а как на книгу, в которой есть множество данных и знаний по истории, географии, физике и другим сферам деятельности человека. Помимо прочего в «Praeparatio evangelica» широко используются труды эллинских философов как для выражения согласия с ними, так и несогласия. К середине главы нередки сравнения библейских отрывков с выборками из трудов эллинских философов. Это делается для достижения одной из апологетических целей Евсевия ― показать согласие между евреями и эллинами. Автор, наряду с греческими философами, прибегает к цитированию трудов представителей еврейского эллинизма ― Филона Александрийского[9], Аристобула Александрийского[10]. Также использует труды историков Иосифа Флавия, Александра Полигистора, Абиденуса[11] и Диодора Сицилийского[12]. Из христианских авторов Евсевий использует труды Оригена[13], сщмч. Дионисия Александрийского[14], Климента Александрийского[15], Татиана[16].

     

    Ключевые аргументы в трактате «Praeparatio evangelica»

    Наиболее важным и наиболее часто употребляемым аргументом на протяжении всего трактата у Евсевия является исторический аргумент, который призван показать, кто раньше пришел к учению, о котором идет дискуссия, евреи или эллины. Этот аргумент был в свое время активно использован язычниками в дискуссии с христианами. Евсевий в своем трактате «Praeparatio evangelica» старается всеми усилиями обратить этот аргумент вспять. Перенимая его на свою сторону и старательно используя против врага его же собственное оружие, Евсевий пишет, что «Моисей [жил] задолго до того времени, когда у Эллинов появилось само слово ″философия″»[17], то же самое касается и части еврейских пророков[18]. Из этого аргумента следуют утверждение, что если мы находим что-либо о той сфере познания, о которой писали пророки, будь то описания мира, красноречивые притчи или ценность благочестия, то евреи пришли к этому первыми, а значит, как говорит Евсевий, «мы не ошибемся, если назовем тех Эллинов … младшими, идущими вслед за старшими»[19], т.е. за евреями, и, как следствие, за христианами, которые также чтут книги Ветхого Завета как Священное Писание. Из этого уже следует утверждение, что языческие философы могли эти мысли где-то услышать, как, например, Платон, который, по распространённому преданию, путешествовал в Египет[20], и провозвестить своими.

    Следует заметить, что использование этого аргумента свойственно не только Евсевию. К примеру, Тертуллиан пишет Маркиону: «Моисей и Бог были до всех ваших Ликургов и Солонов. Нет ни одного позднейшего века, который бы не произошел от изначальных истоков»[21]. Климент Александрийский в своих сочинениях указал, что «Моисей и народ иудейский старше древних эллинов»[22]. Ориген, отвечая Цельсу на уничижительные высказывания по поводу новизны христианства, также писал, что «Моисей и пророки... были раньше не только Платона, но и Гомера, и начала письменности у греков. Они не сказали этого не потому, как думает Цельс, "что неправильно поняли Платона". Как они могли слышать человека, который еще не родился?»[23]. Интересно также и то, что не все из апологетов охотно использовали этот аргумент. Святой Амвросий Медиоланский был одним из таких защитников христианства, кто признавал, в своем диспуте с Симмахом, что этот аргумент свидетельствующий в пользу древности лет того или иного учения неуместен; ибо «похвальна древность не лет, а нравов. Не зазорно переходить к чему-либо лучшему»[24].

    Эллины гордились своими достижениями в науке, искусстве и культуре, однако Евсевий находит и приводит примеры того, где евреи пошли дальше ― еще одно направление аргументации

    В соответствии с упомянутым Евсевий на протяжении всего трактата стремится показать, что идеи Платона во многом совпадают с «философией» евреев. Избрав для этого Платона из других философов, Евсевий пишет о мотивах своего выбора: «Она [11-я книга], обратившись к самым выдающимся из них, называет главу всех, полагая, что надлежит выбрать из всех одного знатока вопроса — Платона, поскольку только он один, как нам кажется, превзойдя всех славой, будет достаточен для создания представления о предмете»[25]. Для этого он использует как цитаты из диалога Платона, так и цитаты из других эллинских философов, чтобы словами платоников или представителей других философских направлений показать высоту и древность учения евреев. Вокруг совпадений учения эллинских философов и евреев логически выстраивается следующее важное возражение, которое говорит о том, что Платон был знаком с учением евреев, и, следовательно, пользовался им при разработке своей собственной философии. Демонстрируя согласие в мыслях с евреями, Евсевий делает Платона в трактате своим союзником, а учеников Платона ― помощниками в дискуссии с язычеством, которое противится христианству.

    Необходимо упомянуть, что Евсевий использует лишь те идеи Платона, в которых он находит согласие с евреями. Идеи, которые противоречат христианскому учению, взяты Евсевием для опровержения у Порфирия[26], Александра Афродисийского, сирийского философа Бардесана, и сосредоточившись лишь на сходстве, наблюдает и анализирует идеи Платона через призму церковного учения насколько это возможно. Таким образом, в интерпретации Евсевия Платон предстает удивительно единомысленным со Священным Писанием и учением Церкви.

    В некоторых вещах, в которых находится согласие, Евсевий, помимо согласия, пытается продемонстрировать более высокое мастерство евреев в чем-либо. Эллины гордились своими достижениями в науке, искусстве и культуре. Однако Евсевий находит и приводит примеры того, где евреи пошли дальше, и специфика их общества и религии развила и сохранила такие вещи, которые эллины даже не придумали, несмотря на их философию. Подобная демонстрация является еще одним направлением аргументации, вокруг которого выстраивается полемика.

    Еще одним важным преимуществом для Евсевия является почитание единого Бога-Творца в учении евреев и отсутствие такового у эллинов. Всевышний Бог Откровения для евреев — это источник всякого знания, закона, единства, этики и права. Учение едино и чтится еврейским народом. У эллинов нет единого учения, а значит нет ни единого мнения в упомянутых категориях, и на баснях (μῦθος)[27], в которых боги совершают аморальные поступки. Евсевий старается не быть голословным, обвиняя в разности мнений, и на протяжении всего труда много цитирует разные мнения эллинских философов по одному и тому же вопросу, говоря: «Теперь много труда было потрачено на эти бесчисленные идеи разных учителей философии, которые давали различные утонченные объяснения того же самого и твердо настаивали на том, что мнение, которое пришло к каждому из них, было точной истиной»[28]. В итоге, в 11-й книге Евсевий, касаясь многих конкретных категорий в различных главах, везде где можно усмотреть Бога как источника знания в той или иной категории, упоминает об этом преимуществе.

    Языческий мир не сомневался, что эллинские философы являются авторами собственного учения, и свои идеи ни у кого не брали, а создали сами. Из этого утверждения Евсевий в одиннадцатой книге выводит, что учение евреев и учение эллинов не просто согласны между собой, но первое превосходит второе, хотя первое древнее, а второе новее в контексте появления истории. По логике философии, если учение новее, то оно должно являться либо развитием и ответвлением более старшего учения, либо может быть его продолжением, или чем-то совершенно новым, но во всяком случае оно должно быть выше и более развитым, чем учение более древнее. Однако этот аргумент не имел широкого распространения среди раннехристианских апологетов, так как является скорее их контраргументом, который призван натолкнуть язычников на некое противоречие в их рассуждениях о новом и древнем.

    В среде язычников было обвинение и в том, что люди, которые перешли в новую веру, будь это христианство или иудаизм, предали веру предков и отцов. Евсевий отвечает тем, что эллинские философы, то есть предки и отцы обвинителей, сами в себе не имели согласия в идеях и единого учения[29], а значит, отделяясь в свое время друг от друга и основывая новые школы и идеи, сами предавали своих отцов и предков. И нынешние язычники и философы, уже сами того не осознавая, потеряли связь с подлинной традицией. Евсевий говорит и о том, что те даже имена стали брать варварские, переселяясь в другие страны[30], тем самым очевидно показывая, как порывали отношения древние греки с предками не только в учении. Христиане и евреи же, в отличии от эллинов, напротив, имеют каждые для себя единое учение и единую традицию, которая передается от старших к младшим[31]. Более того, для христиан и евреев очевидно, что даже те эллины, которые чтут наиболее традиционных философов и вовсе порвали с настоящей и подлинной традицией, с Богом Священного Писания. Потому этот аргумент язычников обращается вспять.

    Упомянутые ключевые аргументы являются апологетической базой, на которой строит свою полемику Евсевий. На основе этой базы, в зависимости от контекста дискуссии и обвинений, Евсевием выдвигаются частные аргументы, которые будут продемонстрированы в следующей статье цикла.

    иерей Дмитрий Дегтярев

    Ключевые слова: Евсевий Кесарийский, Praeparatioevagelica, аргументация, методология, цитирование, иудаизм, язычество, эллинские философы, дискуссия



    [1]Евсевий Памфил. Евсевий Кесарийский. XI книга «Евангельское приготовления» Евсевия Кесарийского. Перевод с греч. О. А. Ястребов, свящ. // Церковь и время. №20. XI. Pref. 5. ― М., 2002. ―С. 118-119.

    [2]Ориген. Против Цельса, апология христианства Оригена, учителя александрийского. Перевод с греч., введ., примеч. Л. И. Писарева. — Репринтное издание 1912 г. — СПб.: Альфарет, 2015. III. 55.

    [3] Там же.

    [4] Пеликан Я. Христианская традиция. История развития вероучения. Т.1. Возникновение кафолической традиции. ― М.: Культурный центр «Духовная библиотека», 2007. ― С. 33

    [5] Athenagoras. Legatio sive Supplicatio pro Christianis. W.R. Schoedel, Athenagoras. Legatio and De resurrectione. ― Oxford: Clarendon Press, 1972.

    [6] Quinti Septimi Florentis Tertulliani. Ad Nationes Libri Duo. ― Brill: Leiden, 1929.

    [7] Невзоров А. Евхаристия как ритуальный культовый каннибализм // [Электронный ресурс] URL: https://www.youtube.com/watch?v=_AqhunssWvc (дата обращения: 05.06.2017); Дубин А. Христианство и формы ритуального каннибализма [Электронный ресурс] // URL: http://www.proza.ru/2017/06/06/1041 (дата обращения: 02.02.2018).

    [8]Mras K. Die Praeparatio evangelica. Die friechischen christlichen schriftstller der ersten jahrhunderte. Eusebius Werke. ― Berlin: Akademie-Verlag, T. I. II. Pref. ― S. 57.

    [9]Mras K. Die Praeparatio evangelica. Die friechischen christlichen schriftstller der ersten jahrhunderte. Eusebius Werke. ― Berlin: Akademie-Verlag, T. I-II. VII. 18, 21; VIII. 6, 7, 11, 12, 13, 14.

    [10] Там же. VIII. 10.

    [11] Там же. XI, 10.

    [12] Там же. X. 8.

    [13] Там же. VI. 11; VII. 20.

    [14] Там же. VII. 19.

    [15] Там же. X. 6, 12; XI.

    [16] Там же. X. 11.

    [17] Евсевий Памфил. Евсевий Кесарийский. XI книга «Евангельское приготовления» Евсевия Кесарийского. Перевод с греч. О. А. Ястребов, свящ. // Церковь и время. №20. XI. 6. 1 ― М., 2002. ― С. 125.

    [18]Mras K. Die Praeparatio evangelica. Die friechischen christlichen schriftstller der ersten jahrhunderte. Eusebius Werke. ― Berlin: Akademie-Verlag, T. I-II. VIII. ― S. 420.

    [19] Евсевий Памфил. Евсевий Кесарийский. XI книга «Евангельское приготовления» Евсевия Кесарийского. Перевод с греч. О. А. Ястребов, свящ. // Церковь и время. №20. XI. 7. 9М., 2002.. ― С. 133.

    [20]Там же. XI. 8. 1. С. 133-134.

    [21] Quinti Septimi Florentis Tertulliani. Adversus Marcionem. C. Moreschini, Opere scelte di Quinto Settimo Florente Tertulliano. ― Turin: Classici UTET, 1974. 2a7. 3.

    [22]Mras K. Die Praeparatio evangelica. Die friechischen christlichen schriftstller der ersten jahrhunderte. Eusebius Werke. ― Berlin: Akademie-Verlag, T. I. VI. 11. 7. ― S. 359.

    [23]Блаженный Августин. Творения. Том 3–4. ― СПб.: Алетейя, 2000.

    [24] Aurelius Ambrosius. Epistolae. 18. 7. Ссылка и перевод цитаты с латинского даны по книге:ПеликанЯ.Христианскаятрадиция. История развития вероучения. Т.1. Возникновение кафолической традиции. ― М.: Культурный центр «Духовная библиотека», 2007. ― С. 34.

    [25]Евсевий Памфил. Евсевий Кесарийский. XI книга «Евангельское приготовления» Евсевия Кесарийского. Перевод с греч. О. А. Ястребов, свящ. // Церковь и время. №20. XI. Pref. 3. М., 2002. ― С. 118.

    [26]Mras K. Die Praeparatio evangelica. Die friechischen christlichen schriftstller der ersten jahrhunderte. Eusebius Werke. ― Berlin: Akademie-Verlag, T. I-II. VI. 1, 2, 3, 4, 5; IX; X; XV.

    [27]Там же. T. II. XV. 1. ― S. 343.

    [28] Mras K. Die Praeparatio evangelica. Die friechischen christlichen schriftstller der ersten jahrhunderte. Eusebius Werke. ― Berlin: Akademie-Verlag, T. I. III. Pref. ― S. 106-107.

    [29]Тамже. T. II. XIV. XV.

    [30]ЕвсевийПамфил. ЕвсевийКесайриский. XI книга «Евангельскоеприготовления» ЕвсевияКесарийского. Перевод с греч. О. А. Ястребов, свящ. // Церковь и время. №20. XI. 6. 6. ― М., 2002. ― С. 126.

    [31] Там же.XI. 5. 2. С. 123.




    Новости по теме

    Апология Евсевия Кесарийского, или что такое Praeparatio evangelica Иерей Дмитрий Дегтярев Евсевий Кесарийский был защитником христианства и ярким литературным деятелем. Один из его трудов заслуживает особого внимания, т.к. содержит совокупность доказательств христианской веры, актуальную и для современности.
    Апологетика, или диалог Церкви и общества: опыт прошлого Иерей Дмитрий Дегтярев Церковь и общество взаимодействуют всегда, но диалог между верующими и сомневающимися не будет приносить свои плоды, если язык одних неясен другим. И понимание того, как строились принципы апологетики в первых веках, может быть полезно сейчас.