Становление Японской Православной Церкви. Часть 1. Святитель Николай (Касаткин) — просветитель Японии

Московская Сретенская Духовная Семинария

Становление Японской Православной Церкви. Часть 1. Святитель Николай (Касаткин) — просветитель Японии

Диакон Владимир Гурылев 5080



Православие пришло в Японию во второй половине XIX века. Самым ярким проповедником слова Христова в этой стране был святитель Николай, 50 лет трудившийся на этом поприще (1861–1912). Он приложил огромные усилия, чтобы узнать о японцах как можно больше, проникнуться их духом для успешной проповеди на их родине. Первая часть статьи, которую вы видите перед собой, составлена по дневникам святого Николая.


«Мой единственный смысл жизни и радость — просвещение Японии Православием, и я верю, что сие будет, верю так же твердо, как верю в Бога»[1].

святитель Николай (Касаткин) 

Япония представляет собой красивый и своеобразный мир. Многое в ней самобытно и по-настоящему понятно только тем, кто здесь родился и живет. Долгое время эта страна оставалась отрезанной от других государств и была ограждена от посторонних влияний. Жителям Японии всегда было комфортно в своем мире, они гармонично существовали в своей культуре, развивали ее и принимали со стороны лишь то, что считали по-настоящему лучшим для себя. В этой чужой и неизвестной для всего мира стране трудами святого Николая насаждалась православная вера.

Христианство в Японии ненавидели, считая его происками иноземных захватчиков, хотящих разрушения и захвата страны.

Святой равноапостольный архиепископ Николай, в миру Иван Дмитриевич Касаткин, родился 1 августа 1836 года в Смоленской губернии. Отец его, Дмитрий Иванович, был диаконом, мать, Ксения Алексеевна, будучи благочестивым и глубоко верующим человеком, посеяла в душе ребенка любовь к Богу и церковной жизни. Семья Ивана находилась в крайней бедности, но, несмотря на это, юноша был отдан в Вельское духовное училище. Здесь также было тяжело и приходилось терпеть нужду и голод. Но, по свидетельству знавших Ивана в детстве, трудности только закалили его, и по характеру Иван был всегда веселым и жизнерадостным. После духовного училища юноша поступил в Смоленскую семинарию, в которой в то время царили суровые бурсацкие нравы. В 1856 году Иван Касаткин блестяще закончил Смоленскую Духовную семинарию и был принят в Петербургскую духовную академию на казенный счет. Здесь он учился до 1860 года. Иван подавал большие надежды, и предполагалось, что он останется в академии для подготовки к профессорской деятельности. В его облике и образе действий не проявлялось ничего особенного. Однако неожиданно для самого Ивана его жизнь повернулась в иную сторону.

Вот как сам святитель вспоминал о новом повороте в своей жизни: «Будучи от природы жизнерадостен, я не особенно задумывался над тем, как устроить свою судьбу. На последнем курсе духовной академии я спокойно относился к своему будущему... Проходя как-то по академическим комнатам, я совершенно машинально остановил свой взор на лежавшем листке белой бумаги, где прочитал такие строки: “Не пожелает ли кто отправиться в Японию на должность настоятеля посольской церкви в Хакодатэ и приступить к проповеди Православия в указанной стране”. А что, не поехать ли мне, — решил я...»[2] Так в сердце молодого человека прозвучал призыв Божий, и он, подобно ученикам Христовым, оставил все и последовал этому призыву.

Ранее Иван не задумывался о монашестве, но, решив ехать на служение и проповедь в неизвестную далекую страну, избрал монашеский путь. В объявлении ничего не говорилось о желательности монашества для будущего настоятеля посольской церкви. Однако Иван решил отдать делу проповеди Евангелия всего себя, оставшись неженатым.

На следующий день после прочтения объявления Иван Касаткин пошел к ректору и попросил его о монашеском постриге и назначении в Японию. И 21 июня 1860 года молодого человека постригают в монашество с именем Николай, 29 июня, в день святых первоверховных апостолов Петра и Павла (по старому стилю), он был рукоположен в сан иеродиакона, а на следующий день, в празднование Собора двенадцати апостолов, в иеромонаха.

В июле 1860 года иеромонах Николай отправился на место своего служения. Поздней осенью он добрался до Николаевска-на-Амуре. Здесь он встречается с преосвященным Инокентием (Вениаминовым), знаменитым просветителем северных малых народов. Молодой иеромонах пробыл в Николаевске около года, постигая от премудрости святителя Инокентия тот курс миссионерских наук, который не преподавался в академии.

В своем усердии по изучению Японии святитель проявил поистине богатырский дух. Он упорно изучал японский язык, занимаясь по 14 часов в сутки.

В июне 1861 года иеромонах Николай прибывает на место своего назначения, в город Хакодатэ. Он ожидал теплого и восторженного приема как у соотечественников в дипломатическом корпусе, так и у местного населения. Но получилось совершенно обратное. Русский консул в Хакодатэ И. А. Гошкевич писал в своем рапорте Святейшему Синоду, что на место настоятеля консульской церкви требуется выпускник духовной академии. Требования были весьма строгие: нужен был образованный человек духовной жизни и твердых нравственных устоев, который мог дать хорошее понятие о русском духовенстве не только японцам, но и живущим в Японии иностранцам. Настоятелю консульской церкви позволялось содействовать распространению христианства в Японии. В предложении консула была намечена широкая миссионерская программа и овладение японским языком. Однако отца Николая консул встретил высокомерно: вероятно, он ожидал увидеть священника, обладающего светскими манерами, манеры же отца Николая были гораздо более простыми, к тому же батюшка был еще молодым человеком (ему было 24 года), несмотря на то что, в соответствии с требованиями, он являлся выпускником Духовной Академии.

Наконец, и это главное, сами японцы были настроены агрессивно к христианству в целом. Проповедь слова Божия была здесь крайне затруднена. На христиан происходили открытые вооруженные нападения, поскольку японцы в них видели главных своих врагов. В Хакодатэ после русско-японского договора о дружбе 1855 года (это событие называют вторым открытием Японии) русское консульство в 1859 году построило православный храм, и в самом городе подобных инцидентов не было, но к русским относились здесь с не меньшей подозрительностью. Христианство в Японии ненавидели, считая его происками иноземных захватчиков, хотящих разрушения и захвата страны. Дело в том, что христианство в Японию в XVI веке принесли испанцы, чьи интересы были не столько миссионерскими, сколько политическими, и японцы, защищая свою самобытность и независимость, изгнали не только европейцев, но и принесенное ими христианство, многочисленных последователей которого беспощадно притесняли. Кроме того, несмотря на большое количество приобщенных к христианству человек, все же многие японцы смешивали принятое ими учение с местными верованиями. Как писал позднее, в 1869 году, в своей «Докладной записке…» директору Азиатского Департамента П. Н. Стремоухову» святитель Николай, японцы считали, что «христианская вера — искусство колдовать, христианская вера возмущает народ против правительства, она открывает иностранцам путь к завоеванию страны…»[3]

В основе японской культуры лежит гармония с окружающей природой. Сама природа, по мнению японцев, жива и населена духами. И человек здесь мыслится гармоничной составляющей природы. Настоящий японец постоянно стремится приобщиться к ее красоте. 

В 60-е годы XIX века, когда туда прибыл святитель Николай, в Японии продолжал действовать закон против Христианской Веры, поэтому ее последователям и проповедникам приходилось испытывать множество утеснений и трудностей от местного населения. Так же существовала реальная опасность расстаться с жизнью за дело проповеди Слова Христа.

С середины XIX века Япония меняла свой образ жизни, свое обличие, вводя техногенные европейские новшества в свою жизнь. Страна перерождалась, многие традиционные устои отменялись. И это не могло не уязвлять патриотически настроенных приверженцев старых устоев и традиций, видевших в новизне приходящего крах старой Японии. Этим же подогревалась ненависть к христианству. 

Такая непростая обстановка в стране досталась святителю Николаю в начале его служения здесь. Проповедь христианства была опасным занятием. Кроме того, японская культура и религиозность кардинально отличались от европейской.

В основе японской культуры лежит гармония с окружающей природой. Сама природа, по мнению японцев, жива и населена духами. И человек здесь мыслится гармоничной составляющей природы. Настоящий японец постоянно стремится приобщиться к ее красоте. В традиционной религии японцев — синтоизме — силы природы и ее явления являются носителями божеств.

К VШ в. происходит объединение всех течений синтоизма в единую общегосударственную религию Японии. Тогда был составлен единый свод мифов всех японских островов. При их составлении мифология была несколько подправлена в духе национального объединения всех японцев и обоснования власти правящей династии.

Однако еще VI–VП вв. на территорию Японии проникает буддизм, но в чистом виде он не был воспринят японцами. Произошло вливание буддизма в синтоизм, переплетение элементов двух учений в их похожих моментах.

В идейном отношении влияние буддизма проявилось в том, что в синто появилась концепция достижения гармонии с ками (божествами) через очищение, под которым понималось устранение всего лишнего, наносного, всего того, что мешает человеку воспринимать окружающий мир таким, какой он есть на самом деле. Считается, что человек, обладающий божественным сердцем, живет в гармонии с миром и богами, а страна, где люди стремятся к очищению, благоденствует. Буддизм вскоре стал государственной религией и оставался таковой до 1868 года, но синтоизм существовал, оставаясь идеологической основой, объединявшей японское общество.

Святитель говорил об образовавшейся духовной пустоте и потере духовного ориентира в душах японцев, а «японский народ слишком умен, развит и свеж, а его религии слишком отсталы и нелепы, чтобы могли удовлетворить его».

Пожив в Японии некоторое время, отец Николай увидел чужую и непонятную для себя культуру, в которой нельзя никак было проповедовать, будучи ей чужим. Кроме того он не знал японского языка. Так начинается трудный восьмилетний период в жизни молодого миссионера. В течение этого времени отцу Николаю предстояло изучить не только язык японцев, но и их культуру и дух. Вот как об этом пишет он сам в докладном документе министру иностранных дел П. Н. Стремоухову: «Отправившись в Японию... я старался, в продолжение моего восьмилетнего пребывания там, изучить японскую историю, религию и дух японского народа, чтобы узнать, в какой мере осуществимы там надежды на просвещение страны Евангельской проповедью»[4].

В своем усердии по изучению Японии святитель проявил поистине богатырский дух. Он упорно изучал японский язык, занимаясь по 14 часов в сутки.

Отец Николай не ограничивался кабинетными занятиями, но и выходил в город, продолжая и здесь изучать сложный язык. Он посещал так называемые «говорильни» — специальные общественные залы, где выступали заезжие рассказчики. Рассказчик в Японии — это особая профессия, схожая с нашим писателем-беллетристом. Рассказанную им историю стенографировали, а потом печатали, так получался роман. Слушать такого рассказчика было очень полезно как для изучения языка, так и для усвоения состояния духа японского народа.

Так же святитель посещает буддийские кумирни с целью послушать проповеди буддизма и глубже изучить религиозные настроения японцев. Очень углубленно он изучает основные религиозные направления Японии: синтоизм, буддизм и конфуцианство.

Изучив немного японский язык, отец Николай общается с людьми на улицах, ходит обедать в дешевые столовые. Он хотел узнать, чем дышат японские люди, каково их мировосприятие, какова глубина их религиозного чувства. Как апостол Павел для всех старался быть всем, чтобы устраивать дело спасения, так и святой Николай стал для японцев японцем и вошел в их души, их сердца, открыв их для слова Христова.

Через восемь лет святой Николай бегло разговаривал по-японски, пользовался литературным языком и очень хорошо знал историю этой страны.

В своей «Докладной записке…» он писал, что атеизм японцев «происходит прямо и положительно от недостаточности религиозных учений, оттого, что народ исчерпал их до дна, и они больше не удовлетворяют его. Вот синту. Что это за религия? Поклонение духам предков, начиная с самых первых богов в мире. Что это за боги? Видны в них могущество, мудрость, величие и тому подобные качества? Ни одного; это просто слабые смертные…»[5] Святитель говорил об образовавшейся духовной пустоте и потере духовного ориентира в душах японцев, а «японский народ слишком умен, развит и свеж, а его религии слишком отсталы и нелепы, чтобы могли удовлетворить его»[6].

Одним из первых японцев, приведенных святителем Николаем ко Христу, был самурай Такума Савабэ. Он приходил в дом консула Гошкевича и учил его сына фехтованию – владению японских мечом. Савабэ был так же и синтоиским жрецом, и потому пользовался уважением народа. Он был горд своим отечеством и наследим своих предков, ненавидел христианство, имея о нем самое смутное и неосновательное представление.

Отец Николай и Савабэ часто встречались в доме консула. И каждый раз Савабэ смотрел на святого с нескрываемой ненавистью. Однажды отец Николай не выдержал и спросил:

— За что ты на меня так сердишься?

Самурай ответил:

— Вас, иностранцев, нужно всех перебить. Вы пришли выглядывать нашу землю. А ты со своей проповедью больше всего повредишь Японии.

— А ты разве уже знаком с моим учением?

— Нет, — смутился японец.

— А разве справедливо судить, тем более осуждать кого-нибудь, не выслушавши его? Разве справедливо хулить то, чего не знаешь? Ты сначала выслушай да узнай, а потом суди. Если мое учение будет худо, тогда и прогоняй нас отсюда. Тогда ты будешь справедлив.

— Ну, говори!

Слова иеромонаха глубоко тронули самурая, и он попросил еще об одной встрече со священником.

В апреле 1868 года иеромонах Николай тайно крестил трех друзей в своем кабинете. <…> Именно тогда, за пять месяцев до наступления эпохи Мейдзи, зародилась Японская Православная Церковь.   

Савабэ подверг проповедь отца Николая тщательной проверке чувством и рассудком. Когда отец Николай рассказывал ему историю Ветхого завета, самурай сразу взял бумагу и кисть и стал записывать услышанное. Часто он перебивал отца Николая возражениями, часто спорил, но, как отмечал сам святой, возражений с каждым занятием было все меньше и меньше. Так Божия благодать воздействовала на язычника, и он все больше располагался христианскому учению[7].

Вскоре Савабэ привел к отцу Николаю своего друга — врача Сакаи Ацунори. Через некоторое время к ним присоединился третий друг — врач Урано. Через некоторое время они стали самостоятельно проводить катехизаторские беседы.

В апреле 1868 года иеромонах Николай тайно крестил трех друзей в своем кабинете. Это были Павел Савабе, Иоанн Сакаи и Иаков Урано. Именно тогда, за пять месяцев до наступления эпохи Мейдзи, зародилась Японская Православная Церковь.

Первое время новая христианская православная община терпела крайнюю нужду во всех отношениях. Проповедники терпели нищету, им приходилось обслуживать большие территории, включавшие в себя несколько районов. К тому же приходилось преодолевать недоверие и жесткость со стороны своих собратьев по крови. Но духом они не падали.

Так же заботой святого Николая было предать новорожденной православной общине юридический статус, официальное ее признание Православной церковью. В конце 1869 года иеромонах Николай отправляется в Россию ходатайствовать перед Святейшим Синодом о разрешении открыть в Японии русскую духовную миссию. 14 января 1870 года Святейший Синод утвердил запрос иеромонаха Николая, а 6 апреля этого же года император Александр II высочайше утвердил определение Святейшего Синода. Начальником миссии был назначен иеромонах Николай с возведением его в сан архимандрита

В церкви в Хакодатэ богослужение совершалось на церковнославянском языке, но «Господи помилуй», «Святый Боже», «Верую», «Отче наш», Евангелие, Апостол читались и пелись на японском языке. 

В церкви в Хакодатэ богослужение совершалось на церковнославянском языке, но «Господи помилуй», «Святый Боже», «Верую», «Отче наш», Евангелие, Апостол читались и пелись на японском языке. Это были первые богослужебные переводы отца Николая на японский язык. При храме была открыта первая катехизаторская школа для готовящихся принять христианство. Для нужд учащихся архимандрит Николай составил японско-русский словарь. Учащиеся в этой школе могли изучать и русский язык. Желающих поступить в нее было много.

10 февраля 1873 года вышел правительственный закон об отмене всех антихристианских законов.

Приезд в Японию еще одного священника, иеромонаха Анатолия (Тихай), дал возможность перенести центр миссии в столицу Японии — Токио. Церковь в Хакодатэ была оставлена на попечение отца Анатолия. Переезд в Токио происходит 4 февраля 1872 года. 28 февраля архимандрит Николай прибывает в столицу Японии. Первое время работа миссии была крайне затруднена в силу нехватки помещений, но несмотря на крайне стесненные условия, в маленькую комнату, которую отец Николай снимал на чердаке одного из домов, ежедневно помещалось до двух-трех десятков человек для слушания уроков Закона Божьего[8].

В первые месяцы тайно были подготовлены, а затем и крещены 12 человек. Первый камень в Токио был положен. Но это было весьма рискованное предприятие, поскольку в стране действовали антихристианские законы. За подобное действие православную миссию могли выслать из столицы.

В 1872 году происходит очередное гонение на христиан. В городе Синдае за принадлежность к христианству было арестовано более 100 человек. Но добрые перемены не заставили себя ждать. 10 февраля 1873 года вышел правительственный закон об отмене всех антихристианских законов.

В сентябре 1873 года православная миссия в Токио переезжает в приобретенный ранее участок на холме Суру-гадай. На средства, собранные среди частных жертвователей в России, были построены двухэтажное здание миссии с домовой церковью, классами и общежитием для школы катехизаторов. В этом здании жил и преподавал и начальник миссии.

В катехизаторскую школу принимали мужчин от 18 до 60 лет, по рекомендации и поручительству местных катехизаторов. В 1875 году при миссии было открыто женское училище. Вскоре была учреждена и духовная семинария (Сэйкё сингакко). Первый выпуск семинарии состоялся в 1882 году. Преподавание в ней велось на японском языке, но учили и русский. Большинство воспитанников семинарии не были христианами. После окончания четвертого класса их обязывали креститься или покинуть учебное заведение с возможностью продолжить свое образование в другом учебном заведении. Студентам пятого класса вменялось в обязанность ходить по домам с проповедью христианства.

Таким образом, Токийская православная миссия включала в себя пять отделов: переводческий, издательский, семинария, женская школа, школа для катехизаторов. При миссии существовали детский приют, иконописная мастерская, миссийский хор и библиотека. А 12 июля 1875 года в Хакодатэ приехал епископ Камчатский Павел и рукоположил Павла Савабэ во иерея, а его друга Иоанна Сакая во диакона. Для святого Николая это событие было большой радостью. Первые ставленники в японской Православной Церкви были преданными учению Христову и делу архимандрита Николая.

Итак, в 1870-е годы Православная Церковь в Японии трудами святого Николая (Касаткина) возрастала и крепла, несмотря на различные препятствия. В 1878 г. здесь насчитывалось уже 6000 православных христиан, были построены храмы в городах Санума, Мориока и Сендай.

О дальнейшем развитии православия в Японии вы узнаете во второй части статьи.

Владимир Гурылёв, диакон


[1] Николай-До. Святитель Николай Японский. Краткое жизнеописание. Выдержки из дневников. — СПб.: Библиополис, 2001. — С. 95.

[2] Святитель Николай Японский. Краткое жизнеописание. Дневники 1870–1911. Сокращенный вариант. — СПб.: Библиополис, 2007. —  С. 13–14.

[3] Там же. С. 83.

[4] Там же. С. 47.

[5] Там же. С. 53–54.

[6] Там же. С. 78.

[7] См. там же. С. 22.


[8] См. там же. С. 28.



Новости по теме

Вопрос молодежи: «А что я ради Христа могу людям сделать?» Беседа с протоиереем Андреем Ткачевым (Ко Дню православной молодежи) Протоиерей Андрей Ткачев Чем заниматься молодежи в Церкви? И надо ли заниматься, может быть, достаточно просто не пропускать служб?.. И почему многие молодые люди испытывают чувство, что им чего-то недостает в жизни?
АНТОЛОГИЯ СЕМИНАРСКОЙ ЖИЗНИ. ВОСПОМИНАНИЯ О МИНСКОЙ ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ ЕЕ ПРОФЕССОРА В.К. АНТОНИКА. ЧАСТЬ 1 Иерей Виталий Антоник Свои воспоминания я начну с небольшого рассказа о распорядке дня в Семинарии, который несколько отличался от нынешнего. В 7.30 начиналась молитва, затем завтрак, который обычно заканчивался за полчаса до начала занятий, что давало возможность еще раз просмотреть самый необходимый материал, а порой и вообще подготовить урок. Ежедневно было шесть уроков по 45 минут с перерывом на чай. После занятий – обед. Столовая располагалась на первом этаже по левую сторону от коридора, что в правом крыле Семинарского здания (ныне братский корпус).