РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЭЗИЯ – КАМЕРТОН МОЛИТВЫ. ЧАСТЬ 3

Московская Сретенская Духовная Семинария

РУССКАЯ РЕЛИГИОЗНАЯ ПОЭЗИЯ – КАМЕРТОН МОЛИТВЫ. ЧАСТЬ 3

Артем Бугров 2170



Продолжаем знакомить читателей с лучшими образцами русской религиозной поэзии – поэзией не святых людей, но людей, наделенных особым даром слова и тянувшихся к Богу всеми силами своих пламенных душ. В этих стихах – вся жизнь с ее болью и радостью, надеждой, разочарованием, унынием и  обновлением, удивлением перед делами Божьими и верой, которая не угасает.Сегодня вы сможете прочесть на нашем сайте вдохновенные строки Николая Гоголя, Анны Ахматовой и Константина Бальмонта.

Николай Гоголь 

К Тебе, о Матерь Пресвятая 

К Тебе, о Матерь Пресвятая,
Дерзаю вознести свой глас,
Лице слезами омывая:
Услышь меня в сей скорбный час.  

Прими мои теплейшие моленья,
Мой дух от бед и зол избавь,
Пролей мне в сердце умиленье,
На путь спасения наставь.

 Да буду чужд своей я воли,
Готов для Бога все терпеть,
Будь мне покров во горькой доле,
Не дай в печали умереть.

Ты всех прибежище несчастных
За всех молитвенница нас;
О, защити, когда ужасный
Услышим судный Божий глас.

 Когда закроет вечность время,
Глас трубный мертвых воскресит,
И книга совести все бремя
Грехов моих изобличит.

Покров Ты верным и ограда
К Тебе молюся всей душой:
Спаси меня, моя отрада,
Умилосердись надо мной!   

Анна Ахматова  

Лотова жена  

И праведник шел за посланником Бога,
Огромный и светлый, по черной горе.
Но громко жене говорила тревога:
Не поздно, ты можешь еще посмотреть
На красные башни родного Содома,
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
На окна пустые высокого дома,
Где милому мужу детей родила.
Взглянула – и, скованы смертною болью,
Глаза её больше смотреть не могли;
И сделалось тело прозрачною солью,
И быстрые ноги к земле приросли.
Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.

 ***

Господеви поклонитеся
Во Святем дворе Его.
Спит юродивый на паперти,
На него глядит звезда.
И, крылом задетый ангельским,
Колокол заговорил
Не набатным, грозным голосом,
А прощаясь навсегда.
И выходит из обители,
Ризы древние отдав,
Чудотворцы и святители,
Опираясь на клюки.
Серафим – в леса Саровские
Стадо сельское пасти,
Анна – в Кашин, уж не княжити,
Лен колючий теребить.
Провожает Богородица,
Сына кутает в платок,
Старой нищенкой оброненный,
У Господнего крыльца.

 

Константин Бальмонт  

Звезда пустыни

Слова одного бедуина

 

Иногда в пустыне возникают голоса,
но никто не знает, откуда они.

1

О Господи, молю Тебя, приди!
Уж тридцать лет в пустыне я блуждаю,
Уж тридцать лет ношу огонь в груди,
Уж тридцать лет Тебя я ожидаю.
О Господи, молю Тебя, приди!
Мне разум говорит, что нет Тебя,
Но слепо я безумным сердцем верю,
И падаю, и мучаюсь, любя.
Ты видишь: я душой не лицемерю,
Хоть разум мне кричит, что нет Тебя!
О, смилуйся над гибнущим рабом!
Нет больше сил стонать среди пустыни.
Зажгись во мраке огненным столбом,
Приди, молю Тебя, я жду святыни.
О, смилуйся над гибнущим рабом!


2
Только что сердце молилось Тебе,
Только что вверилось темной судьбе, –
Больше не хочет молиться и ждать,
Больше не может страдать.
Точно задвинулись двери тюрьмы, –
Душно мне, страшно от шепчущей тьмы,
Хочется в пропасть взглянуть и упасть,
Хочется Бога проклясть.


3
О Даятель немых сновидений,
О Создатель всемирного света,
Я не знаю Твоих откровений,
Я не слышу ответа.
Или трудно Тебе отозваться?
Или жаль Тебе скудного слова?
Вот уж струны готовы порваться
От страданья земного.
Не хочу славословий заемных, –
Лучше крики пытаемых пленных,
Если Ты не блистаешь для темных
И терзаешь смиренных!

4
О, как Ты далек! Не найти мне Тебя,
не найти!
Устали глаза от простора пустыни
безлюдной,
Лишь кости верблюдов белеют
на тусклом пути
Да чахлые травы змеятся над почвою
скудной.
Я жду, я тоскую. Вдали вырастают сады.
О, радость! Я вижу, как пальмы растут,
зеленея.
Сверкают кувшины, звеня от блестящей
воды.
Всё ближе, всё ярче! – И сердце
забилось, робея.
Боится и шепчет: «Оазис!» – Как сладко
цвести
В садах, где, как праздник, пленительна
жизнь молодая.
Но что это? Кости верблюдов лежат
на пути!
Всё скрылось. Лишь носится ветер,
пески наметая.


5
Но замер и ветер средь мертвых песков,
И тише, чем шорох увядших листов,
Протяжней, чем шум океана,
Без слов, но слагаясь в созвучия слов,
Из сфер неземного тумана
Послышался голос, как будто бы зов,
Как будто дошедший сквозь бездну веков
Утихший полет урагана.


6
«Я откроюсь тебе в неожиданный миг –
И никто не узнает об этом,
Но в душе у тебя загорится родник,
Озаренный негаснущим светом.
Я откроюсь тебе в неожиданный миг.
Не печалься, не думай об этом.
Ты воскликнул, что Я бесконечно далек, –
Я в тебе, ты во Мне безраздельно.
Но пока сохрани только этот намек:
Всё – в Одном. Всё глубоко и цельно.
Я незримым лучом над тобою горю,
Я желанием правды в тебе говорю».


7
И там, где пустыня с лазурью слилась,
Звезда ослепительным ликом зажглась.
Испуганно смотрит с немой вышины, –
И вот над пустыней зареяли сны.
Донесся откуда-то гаснущий звон,
И стал вырастать в вышину небосклон.
И взорам открылось при свете зарниц,
Что в небе есть тайны, но нет в нем границ.
И образ пустыни от взоров исчез,
За небом раздвинулось Небо небес.
Что жизнью казалось, то сном пронеслось,
И вечное, вечное счастье зажглось.


***

«Одна есть в мире красота…»

 Одна есть в мире красота.
Не красота богов Эллады,
И не влюбленная мечта,
Не гор тяжелые громады,
И не моря, не водопады,
Не взоров женских чистота,
Одна есть в мире красота –
Любви, печали, отреченья
И добровольного мученья
За нас распятого Христа.
  

***

Мост

 Между Временем и Вечностью,
Как над брызнувшей водой,
К нам заброшен бесконечностью
Мост воздушно-золотой, –
Разноцветностью играющий,
Видный только для того,
Кто душою ожидающей
Любит Бога своего, –
Кто, забыв свое порочное,
Победил громаду зол
И, как радуга непрочная,
Воссиял – и отошел.


***

Белая страна

Я – в стране, что вечно в белое одета
Предо мной – прямая долгая дорога.
Ни души – в просторах призрачного
света,
Не с кем говорить здесь, не с кем,
кроме Бога.
Всё, что было в жизни, снова улыбнется,
Только для другого, – нет, не для меня.
Солнце не вернется, счастье не проснется,
В сердце у меня ни ночи нет, ни дня.
Но еще влачу я этой жизни бремя,
Но еще куда-то тянется дорога.
Я один в просторах, где умолкло время,
Не с кем говорить мне, не с кем,
кроме Бога.

 

***

Не лучше ли страдание

 «Не лучше ли страдание,
Глухое, одинокое,
Как бездны мироздания,
Непонято-глубокое?
Не лучше ли мучение,
Чем ясный, звонкий смех?
Полюбим отречение,
Разлюбим сладкий грех».
«О, нет, мой брат единственный,
Душа моя смущается;
В ней вечен клич воинственный,
Ей много обещается.
Весь мир нам обещается,
Когда его хотим,
И всякий грех прощается,
Когда простим другим».    

***

На мотив Экклезиаста

 Год проходит и снова приходит,
Вновь к истокам стекаются реки,
Солнце всходит и Солнце заходит,
А Земля пребывает вовеки.
Веет ветер от Севера к Югу,
И от Юга на Север стремится,
И бежит он во мраке по кругу,
Чтобы снова под Солнцем кружиться.
Суета! Что премудрость и знанье!
Нам одно все века завещали:
Тот, кто хочет умножить познанья,
Умножает тем самым печали.
Полдень жжет ослепительным зноем,
Ночь смиряет немым усыпленьем:
Лучше горсть с невозбранным покоем,
Чем пригоршни с трудом и томленьем.
Смех напрасен, забота сурова,
И никто ничего не откроет,
И ничто здесь под Солнцем не ново,
Только Смерть – только Смерть успокоит!
  

***

Оклик

 Кто там вздыхает в недрах темной бездны?
Чьи слезы льются скорбно по лицу?
Кто шлет свой крик бессильный в мир
Надзвездный,
Взывая святотатственно к Творцу?
Богохуленья ропот бесполезный,
Слова упрека, от детей к отцу,
Поймет ли человек закон железный –
Без вечных мук пришел бы мир к концу.
Ужели маловерным непонятно,
Что правда – только в образе Христа?
Его слова звучат светло и внятно.
«Я – жизни смысл, печаль и красота…
К блаженству Я пришел стезей мученья…
Смерть победил Я светом отреченья…»

  

***

На мотив Псалма 18

Ночь ночи открывает знанье
Дню ото дня передается речь.
Чтоб славу Господа непопранной сберечь,
Восславить Господа должны Его созданья.
Все от Него – и жизнь, и смерть.
У ног Его легли, простерлись бездны,
О помыслах Его вещает громко твердь,
Во славу дел Его сияет светоч звездный.
Выходит Солнце-исполин,
Как будто бы жених из брачного
чертога,
Смеется светлый лик лугов, садов, долин,
От края в край небес идет его дорога.
Свят, свят Господь, Зиждитель мой!
Перед лицом Твоим рассеялась забота.
И сладостней, чем мед, и слаще капель сота
Единый жизни миг, дарованный Тобой!

 

Подготовил Артемий Бугров


Новости по теме

Русская религиозная поэзия – камертон молитвы. ЧАСТЬ 2 Артем Бугров Мы продолжаем знакомить наших читателей с религиозной поэзией русских поэтов – иногда страстной, дерзновенной, иногда кроткой, смиренной перед Богом, но всегда безмерно талантливой и создающей настроение если не молитвенное, то располагающее к размышлению. На этот раз это стихи Зинаиды Гиппиус, Михаила Лермонтова, Алексея Толстого и Алексея Хомякова.